Медсестра. Кабак

Причиной тому не были какие-то особые навыки Агапкина в движении тазом, и, конечно же, не его 16 сантиметров женской радости. Просто слова Агапкина, сказанные вовремя и прямиком в цель, явились лучшей приправой к сексу. Ведь, услышав их, Королёва сразу поверила, будто у Агапкина имеется не дюжий ум. А женщин всегда возбуждает этот мужской орган из двух букв. Наличие ума так же подтверждалось в Агапкине тем, что сохранил рассудок и, вовремя высунув, кончил Королёвой на её стройные, гладкие икры.

Потом было что-то ещё.

Были разговоры ни о чём всю ночь, и снова секс, и снова ласки, пока сон не победил, сначала Наташу, а затем и её рыцаря. Ни Кузнецов, ни Мария Васильевна не возвращались в сестринскую. Ефрейтор давно лёг спать со своим стыдом, а Мария, напоследок откушав в буфете остатков от ужина, завалилась спать в зоне рекреации.

Наташа Королёва только утром, вспомнив весёлую ночь, осознала, что произошло и как ей к этому следует отнестись. На часах было 6:38, когда на шее Агапкина появилась худая, жилистая кисть Наташи.

За яйца она хватать не стала, то ли пожалела, то ли решила, что до него и так дойдёт. Агапкин проснулся только на втором десятке килограммов усилия на своём горле.

– Не дай бог, – услышал Агапкин нежный, но злой голос Наташи. – Об этом узнает кто-то из твоих вшивых товарищей. Ты меня понял?

Агапкин, чувствуя нехватку воздуха и безумство Королёвой, с усилием оттолкнул её от себя и встал с дивана. Наташа ждала ответа от своего голого обольстителя, но его не последовало.

Солдат стал молча одеваться, даже не взглянув в сторону медсестры, что вызывало негодование беззащитной, слабой женщины.

– Ты оглох, что ли? Или я непонятно говорю?

Королёва встала с дивана и, прикрывая свою наготу одеялом и грозно размахивая сжатым кулачком, решила напомнить Агапкину о своём превосходстве.

– Если я хотя бы какой косой взгляд увижу в свою сторону, Агапкин, ты вообще пожалеешь, что с членом родился.

– Наталья Борисовна, – не глядя на неё, ответил Агапкин.

 – Я слышал о вас всё это, но верил. Думал, вы так только со всякими мудаками себя ведёте… Ну, что я могу вам сказать?

Он уже был одет по пояс и застёгивал на себе госпитальный китель, глядя разочарованным взглядом на медсестру.

– Я провёл потрясающую, незабываемую ночь. Почувствовал истинный вкус жизни, а теперь… Теперь я разочарован послевкусием, – сказал серьёзным тоном Агапкин.

Солдат поправил форму одежды и направился к двери.