Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

Ко времени мостик грянул:

– Все на борт! К отходу стоять!

Снизу в разноголосье, но не очень громко, пожелали много неприятного.

С палубы долго смотрели, как уменьшается позади нелепый голубой пароходик. Всем было неловко.

– Как же это у нас ни одного ствола на борту, – потер щеку Шурка. – На голом понте до Москвы – вот не подумали…

– А ты поменьше проявляй инициативу, – посоветовал Сидорович и спустился вниз.

– А ты можешь свою не брать, – крикнул вслед Шурка. – Вот падла…

Но потом – где есть спирт, всегда обнаружатся и подкожные его запасы, – нашлось выпить, стали раздавать куртки, пошла примерка и поднялось оживление и веселье.

Толкались в умывалке перед зеркалом, вставали на цыпочки и менялись друг с другом.

– А, ничего, – решили. – Не пропадет, еще наторгует.

– Если они порядочные люди, так скинутся ему на следующую ходку, и всего делов. Это будет с их стороны честно.

– Если б у нас были деньги – заплатили бы? Да без разговоров! Тут дело не в совести… а – для нужд дела.

Совесть была не совсем спокойна, конечно, но новые куртки сильно перевешивали ее тихие поскребывания.

Выбрав лучшую, понесли Ольховскому. Ольховский куртку не взял. Выслушал и выругался.

– За следующий факт мародерства расстреляю, – посулил он, и как-то поверилось, что раз уж пошли такие дела – в самом деле может расстрелять, ничего невероятного. Если только, конечно, найдет из чего.

Вечером ревком вынес своему председателю (или секретарю, сбивались в титуловании) моральное порицание большинством голосов.

Одновременно объявили благодарность за проделанную работу о заботе над экипажем. Приятно быть справедливым.

6.

Люди склонны сильно переоценивать масштабы того, что происходит здесь и сейчас. Прорыв трубы в собственной ванной куда значительней наводнения в Китае. Взять хоть бандитизм.

Война и оружие – обыденность многих времен; наше не исключение. Масштаб бандитизма в России девяностых давно перестал поражать.

Разборки и заказные убийства доставляют обывателю газетное и телевизионное удовольствие: ты смотри, что делается! А убитый явно ворюга: все они хороши. Бедняков это не касается, а мы-то бедняки. Только в темноте не гуляй, деньги не свети, дочь одну не отпускай и стальную дверь поставь. Пистолетик бы еще, и имели мы всех, кто ниже нас ростом.

За последние восемьдесят лет страна знала три пика бандитизма.