Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

Как бы не утопить кого не того, а? Сигнальщик! Кто там в катере? Разбираешь?

– Да вроде все молодые ребята, товарищ капитан первого ранга.

– Я тебе дам «вроде»! Оружие есть?

– Да вроде не вижу.

– Еще «вроде» – убью! Есть или нет?!

– Никак нет! Оружие не наблюдаю!

На корме Ольховский, присев на корточки, ввинчивал в снаряд взрыватель. Ввинтив, он топнул, проорал жуткий мат и побежал в каюту за установочным ключом, закрепленным в цинке.

– Дистанция четыре кабельтовых!

Ствол орудия опустился, ловя цель.

– Уничтожить его профилактически, – с сомнением сказал Колчак. – Не знаю даже. Нет катера – нет проблемы.

Он набрал воздуха и заревел в громкую трансляцию:

– На катере! Глуши мотор! Не подходить! Буду стрелять!

Услышали или нет, но катер резко повернул, показав красное днище, и продолжил преследование размашистым зигзагом. Стрельба стала невозможна.

– Ты что сделал!!! – надсаживаясь, затряс кулаком Ольховский.

– Да, – сказал Колчак. – Без прицела, без автомата стрельбы, без дальномерного поста, – да.

– Автомат! – сообщил сигнальщик. – Вижу у одного автомат… вроде, АКМ-47. И два пистолета… вроде, ТТ.

– Конец тебе, – сказал Колчак. – Я предупреждал – вроде.

– Есть! Виноват!

– М-да. Родине нужны герои, а рожает идиотов. Плюс – цель понял. Минус – а чем воевать-то будем? Сальдо – минута на размышление.

Ольховский взлетел над трапом, легкий и страшный, как дух мщения.

– Потом, потом! – поспешно парировал Колчак.

– Так!!! Боцман! Все ведра наполнить мазутом – и на палубу! Жив-ва!!! В машине! Мознаим! Давай шланг к паропроводу – и чтоб достал до борта палубы! Ты понял меня?! Док-тор-р! С бинтами на палубу!

– Чистый адмирал Ушаков! – восхитился лоцман.

– Ты что хочешь? – растерялся Ольховский.

– Потом, Петя, потом! Давай свой спирт на палубу, тащи быстро, ну! – Колчак подпихнул его вниз.

Катер с урчанием и треском уже выскочил на траверз кормы.

Серьезные ребята изготовились в нем с видом сноровистых коммандос и неотвратимых карателей. Не в том, мол, дело, что нас мало, а в том, что за нами безусловная сила, которая жесточайше подавит любое сопротивление, так что о нем никто и думать не моги.

Катерок поравнялся с мостиком, сидевший на носовой банке у кокпита встал и поднял раструбистый мегафон:

– На «Авроре». Есть разговор.