Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

– Не препятствовать. Пусть живет деревня Тюкавкино, ее счастье.

– Там у матроса Бохана мать живет.

– Здоровья ей и многих лет жизни.

– Он ее два года не видел.

– Догадываюсь. Матросу Бохану передать мое сочувствие.

– Товарищ командир, судовой комитет обращается к вам с ходатайством.

– Отказать.

– На полчаса отпустить матроса Бохана в увольнение, на побывку.

– Мы на ходу. На месте отпустил бы на трое суток.

– На полчаса остановиться, товарищ командир.

– Да что за бар-рдак наконец!!! Налево кру-гом!

Комитет, он же Р.

В.С., в составе свободных от вахты, собрался на любимом камбузе и стал думать: ставить ли дело на принцип, или хрен с ним, с Боханом, не больше других ему надо. Тихий и туповатый Бохан никого особенно не заботил, и когда он сказал ребятам, что вот бы на час остановиться здорово было, он отнюдь не надеялся, что ради него станут стопорить крейсер. Но ребятам захотелось сделать корешу приятное, и одновременно продемонстрировать не только свою человечность, но и возможности, власть. Всем идея понравилась. И вот их благой порыв пресечен на корню.

Присутствие здесь же обсуждаемого Бохана было психологической ошибкой комитетчиков. Вникая в доводы за и против, матрос Бохан возвышался в собственных глазах как фигура, заслужившая находиться в центре внимания и страстей. И размеры неправедно причиненной ему обиды возрастали по мере продолжительности речей.

– Пора уметь себя поставить, чтобы считались с комитетом! – настаивали одни.

– Да ладно, зря завели волынку… где это видано – на походе менять режим хода крейсера, чтоб моряк маму повидал, – справедливо возражали другие.

Резолюция: иди отдыхай, Бохан. Бохан теперь раздражал, как поле проигранной битвы.

Но отдыхать Бохан не стал. А пересчитал у койки свои семнадцать рублей, сунулся в пустой первый кубрик, украл из рундучка вестового две сотни и вылез на палубу, смотреть по левому борту, когда покажется родная деревня.

– Человек за бортом!

– Бохан, сука, убью!

До берега тут было метров двести, и проплыть их прямо в робе – как нечего делать.

– Стоп машина! Шлюпку на воду! Шлюпочная команда – в шлюпку! Вытащить и набить морду!

Но быстро только команды отдаются, выполняются они вовсе не так гладко, о чем свидетельствует вся история катастроф на воде.

Течение здесь было тихое. Бохан отмахивал энергичными саженками, поочередно выдергивая плечи и выбрасывая вперед руки.