Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

С носовой банки катера поднялся рядом с рулевым-мотористом плотный человек и стянул черную шерстяную маску (интересно, зачем им нужны были маски посреди озера? от ветра или для полноты формы?):

– Старший лейтенант ОМОНа Семыкин! Могу я говорить с командиром?

– Капитан первого ранга Ольховский. Какое дело, старлей?

– Разрешите к вам подняться?

– Только вам одному. Боцман – штормтрап!

Омоновец взобрался и был препровожден на мостик, где вежливо отдал честь и даже извинился за беспокойство.

– У вас все в порядке, товарищ капитан первого ранга?

– В полном.

А у вас что случилось?

– Куда следуете?

– Чем вызван вопрос?

– Ну, все-таки, знаете, не каждый день у нас тут «Аврора» ходит. Естественный интерес.

– Я подчиняюсь командованию Балтийского флота. Отчитываюсь перед соответствующими инстанциями ВМФ. Если это простое любопытство – могу сказать по-человечески: временно перебазируемся в Москву.

– На Ноябрьские, что ли?

– Правильно.

– Понятно, – улыбнулся старлей. – Мы вообще-то так и подумали.

На 850-летие тоже в Москву ходили?

– Приказа не было, – сухо сказал Ольховский. – У вас все?

– Да нет. Ту т вот какое дело. Вроде сигнал поступил. Что там ваши ребята Октябрьскую нефтебазу потрясли. Поручено разобраться. Не просветите?

– Просвещу. Не в чем разбираться. Слегка столкнулись с речным танкером по его вине, и застопорились, чтобы составить акт для речного арбитража. Танки дали течь, начали загрязнять нефтепродуктами акваторию. Это вам все капитан танкера мог сказать, «Волго-Дон 66».

Он подошел к базе откачать топливо. Там с утра еще не прочухались, и слили вытекающий соляр прямо в автоцистерны потребителям. Эта подробность нас вообще не касается. Вопросы?

– Ясно. Просто там шум пошел: мол, стрельба была, оружием угрожали. Потом еще – топливо принадлежит акционерной фирме, а его как бы силой забрали, ну, типа грабежа.

– Ничего подобного не знаю. Это не к нам. Мы ни во что не вмешиваемся, совершаем переход, нам осложнения не нужны, – кинул Ольховский с высоты своей должности, звания и миссии.

И с этой высоты снизошел гостеприимно: – Прошу ко мне.

Гостеприимство по пунктам включало: салон, кресло, коньяк и «Мальборо». К ним были приложены: музейные буклеты с автографом командира – два, улыбки – две, стодолларовая бумажка – одна.

Омоновец выпил, закурил, взял подарки, поблагодарил – исполнился благожелательности:

– Позвольте дать вам совет. Вообще вы правы, но будьте осторожней.