Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

А мы с командиром как-то вечером разговаривали о делах и решили немного отвлечься. Вот я и выиграл. Фамилию в грамоте свели… у нас есть один специалист в корабельной канцелярии, чтоб вам понятнее было, и поставили мою. Грамота законная, насколько я понимаю.

– Потрясающе! Наверное, вы первый барон в истории, который выиграл свой титул в коробок!

– Очевидно, – скромно кивнул Колчак.

– Вы передадите титул своим детям? У вас есть дети?

– А у вас?

– У меня еще нет.

– Будут, – уверил он.

Двойная шеренга из дюжины матросов поощрительно зааплодировала. Оператор зафиксировал аплодисменты. Журналистка подобралась лицом и официальным тоном спросила:

– Скажите нашим телезрителям: с какими чувствами вы отправлялись в свой знаменательный поход?

– С двумя чувствами.

– С какими же именно?

– С чувством выполняемого долга и, разумеется, с чувством глубокого удовлетворения. Вы еще помните такое?

Она медленно округлила глаза и выдержала каменную паузу.

Воспоминания об этом чувстве у них, в силу возраста, были явно различны.

– Ну, хорошо, – сухо продолжила она. – Прежде чем мы перейдем к интервью с командиром корабля, последний вопрос встречающему нас господину старшему помощнику барону… Э-э…

– Колчину, – подсказал жирновато-носатый шплинт.

– …господину старшему помощнику барону Колчину. Ваш поход, наверное, полон трудностей – ведь нелегко плыть в мирное время на таком корабле, как «Аврора»?

– Полон, – подтвердил Колчак.

 – Но мы их успешно решаем. Вот например, – он обратился к оператору: – вы не позволите мне подержать секунду вашу камеру, вот так же, как вы, на плече? – Он шагнул вперед и протянул руку достаточно вежливо и даже просительно.

Возникла краткая заминка.

– Ни разу в жизни не смотрел в объектив телекамеры, – пояснил Колчак. – Хочется увидеть, как это все выглядит в… у вас…

– В кадре?

– Именно. В кадре. Все-таки свой корабль, понимаете.

Оператор отклонился и повернул камеру, позволяя Колчаку припасть глазом к видоискателю.

– Ага… Так… Нет, а позволите взять самому, я осторожно?

Названный Отариком шплинт распорядился:

– Петя, дай ему… господину старпому подержать камеру. Только осторожно.

– Я понимаю, – заверил Колчак, бережно перемещая довольно тяжелую камеру на правый погон. – И денег, наверное, стоит уйму?

– Это «Панасоник» – тридцать тысяч долларов, – усмехнулся оператор.