Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

(Гибкая рука пианиста – хлестка на удивление.)

– Извини, погорячился, – ошеломленно сказал Ольховский, разглядывая кулак. – Ну заслужил же! Не обижайся… достань бутылку из шкафа… объединитель.

Колчак отнесся к происшедшему спокойно. «А ты что хотел – с сажей играть и рук не замарать? Никуда не денешься. Я тебя еще когда предупреждал».

Остаток бутылки Ольховский допил с замом.

– Слушай, – сказал он, – такое дело. Тут у нас давно разнарядка лежит – одного офицера на сельхозработы. Больше некого.

На картошку поедешь, понял? В Оредежский район. Матросикам хвоста крутить. Только будь осторожен, я тебя прошу, – не удержался он.

Огорченный зам поупирался.

– Надолго?..

– Месяца на полтора, видимо. И ты не торопись обратно, не торопись! Варежкой щелкать лишнего не будешь, я надеюсь?

– Петр Ильич!

– Не возражать! Тебе же лучше. Нагрузишь мичмана, сам по выходным – домой. Давай, давай, завтра и поедешь, – напутствовал.

17.

По ночам к «Авроре» приставали тихие речные танкеры, сливая по дольке малой мазут.

Мознаим оказался хорошим снабженцем и, как хороший снабженец, не терял надежду в Москве продать излишки на свой карман.

Желтый и светящийся, как погон, лист слетал в Летнем саду и сплывал по серой невской глади. Чертежной штриховкой расписали пространство дожди. Петропавловский шпиль несся в проткнутых тучах, как перископ всплывающего к невидимому солнцу города.

Седой и хитрый Арсентьич перестал цыкать на своих, «понявших службу»: крутились только так.

Умудрились найти спеца-аса и без сухого дока наварили кронштейн левого гребного вала.

– Ну что, командир, – подвалил Арсентьич как-то утром. – Паропроводы собрали. (Модульные трубы из нержавейки были сперты со стенки у подлодок-бомбовозов, надежней не бывает.) Будем пробовать греть котлы, пары поднимать.

Ольховский спустился в машину. Зыбкий зеленый свет тек сверху сквозь световые люки, отмытые до ангельской прозрачности. Факелы форсунок бились и гудели в топках обоих котлов, шуршал и ухал водяной насос.

– С Богом, – сказал Колчак, снял фуражку и ударил себя по колену.

Красные стрелки манометров еле заметными движениями стали переползать деления.

– Провернем? – спросил Ольховский.

– Поднимем сколько можно и посмотрим сначала, как контур, – озабоченно сказал Мознаим.

– Еще пару часов можно отдыхать, – прикинул Арсентьич. – Если все будет в порядке – провернем винты на самых малых, поглядим.