Корабельные новости

Тот был вдавлен одной стороной в стену, словно по нему ударили бейсбольной битой.

Куойл снял телефонную трубку, в ней была мертвая тишина.

– По крайней мере, мы сможем поужинать, – сказала тетушка. – Здесь есть столовая. Скромный ужин, здоровый ночной сон – и мы будем готовы ко всему.

Столовая, набитая людьми, освещалась светом красных ламп, придававшим посетителям такой вид, будто их заживо жарили сидящими на стульях. Кофе показался Куойлу отвратительным, но за соседними столами его пили с улыбками.

После часа ожидания еды в компании своих капризных детей и зевающей престарелой тетушки, с коленями, измазанными соусом тартар, Куойлу было не до улыбок. Петал бы уже перевернула стол и ушла. Петал. Она все еще была с ним, как навязчивая песенная фраза, как несколько упрямых стихотворных строчек, затверженных в детстве. Заноза все еще торчала в сердце.

– Спасибо, – пробормотал Куойл официантке, собирая булочкой соус с тарелки. Под блюдцем он оставил двухдолларовую бумажку.

Из-за дверей комнат по обе стороны от них раздавались грохот чего-то падающего и детский плач.

От рева снегоуборочных машин сотрясались изображения Иисуса над кроватями. Ветер завывал в плохо подогнанных оконных рамах. Когда Куойл попытался плотно закрыть дверь изнутри, ручка снова осталась у него в ладони, и он услышал звук удара по другую сторону – это вывалилась вторая половина ручки.

– О господи, тут как на войне, – сказала Банни, глядя, как трясется внутренняя стена. Тетушка предположила, что кто-то колотит в нее обеими ногами.

Отвернув покрывала, они увидели простыни, видимо, сшитые из обрывков других, разорванных. Уоррен лакала воду из унитаза.

– И все же это чуть лучше, чем спать в машине, – повторила тетушка. – И уж точно гораздо теплей.

– Папа, расскажи нам какую-нибудь историю, – попросила Банни. – Ты уже сто лет не рассказывал нам никаких историй.

Саншайн вскочила на Куойла, схватив его за рубашку, угнездилась у него на коленях и сунула палец в рот, не успев еще прижаться к его груди, чтобы услышать, как обычно, шорох его дыхания, биение сердца и урчание в животе.

– Подождите, подождите, – сказал Куойл. – Сначала – чистить зубы и умываться.

– И прочесть молитву, – добавила тетушка.

– Я не знаю никакой молитвы, – пролепетала Саншайн.

– Ну вот, теперь все в порядке, – сказал Куойл, спустя некоторое время усаживаясь на стул возле кровати. – Дайте подумать. У меня есть история про молотки и дерево.