Резьба по живому

Насмешки учителей, хихиканье одноклассников, разъедающий стыд и безудержная, неистовая ярость – все это теперь было про другого человека из другого времени.

Но в паспорте стояло все то же имя – Фрэнсис Джеймс Бегби. При этом в профессиональной среде он пользовался псевдонимом Джим Фрэнсис, а жена в основном называла его Джимом. Замена произошла легко и просто: по чистой случайности фамилия Мелани совпала с его именем, а друзья в колледже часто называли ее «Фрэнки». Тем не менее ей польстило, когда он сказал, что хочет носить имя Джим и что после рождения Грейс все они возьмут фамилию Фрэнсис.

– Не хочу, чтоб из нее выросла Бегби, – подчеркнул он.

Но как бы его там ни называли, он даже не думал, что когда-нибудь снова вернется в Шотландию. Этого просто не было в его органайзере, и он поклялся, что приезд на похороны матери станет его последним визитом. Он не был близок с братом и сестрой или с сыновьями и считал, что они там заняты чем всегда. Но он и мысли не допускал, что они там возьмутся умирать.

Так что собственная нутряная реакция его не удивила, но шокировало, насколько она глубока.

Что же касается дружбы с закоренелыми беспредельщиками, тут товарищество и даже подлинная симпатия возможны, только если строго придерживаться субординации. Но когда она нарушается, это ведет к катастрофе, и далеко не всякие отношения выживают, если даже удается выжить обеим сторонам. В любом случае его старые друзья вели жизнь, которая уже совсем его не привлекала.

Он поговорил с Джун, быстро учуяв сквозь сдавленный плач и дурман антидепрессантов, что главная ее цель – заставить его оплатить похороны, что он с готовностью и предложил.

Она ввела его в курс дела: по анонимной наводке Шона нашли на квартире в Горги, где он истек кровью после множества ножевых ранений. Полиция решила, что там на него и напали, но свидетелей не было, а шума борьбы соседи не слышали. Хозяин сдавал квартиру известному барыге, который сейчас мотал срок в тюрьме. Никаких доказательств торговли наркотой, и, насколько всем было известно, помещение долго пустовало до того, как туда вселился Шон.

Затянувшийся полет оказался утомительным, а пересадочный рейс из Хитроу задержался. И вот он снова в Эдинбурге, измочаленный и задубевший, в легкой кожаной куртке, выкатывает средних размеров красный чемодан, набитый в основном футболками, носками и трусами. Когда он выходит из здания аэропорта, его насквозь продувает ветер с Северного моря. Надо было прихватить одежду по сезону.