Цукерман освобождений

– Да, критики правду говорят, вы можете срезать одним словом. Разумеется, Синатра – он тоже из Джерси. Родился и вырос в Хобокене. До сих пор туда ездит навестить мать. Люди просто не понимают, как нас много.

– Нас?

– Парней из Джерси, ставших притчей во языцех. Вы ведь не обидитесь, если я съем сэндвич прямо сейчас? Трудно его нести – он истекает жиром.

– Как вам будет угодно.

– Не хочу вас смущать. Земляк-провинциал. Это ваш город, а вы такой человек…

– Мистер Пеплер, меня это нисколько не смутит.

Пеплер осторожно, словно снимал хирургическую повязку, развернул бумажную салфетку, подался, чтобы не испачкаться, вперед и приготовился куснуть.

– Не стоит мне такое есть, – сообщил он Цукерману. – Прошли те времена. Я, когда служил, мог есть что угодно. Надо мной все смеялись. Пеплер не человек, а мусорное ведро. Я этим славился. В Корее, под обстрелом, я выжил на таком, что и собака есть не станет. Заедал все снегом. Вы и представить себе не можете, что мне приходилось есть. Но потом эти сволочи заставили меня проиграть на третьей неделе Линкольну, на трехчастном вопросе по «Американе» – я бы на него во сне ответил, – и с того самого вечера у меня проблемы с желудком.

Факт. Тот вечер меня доконал. Могу подтвердить документально – есть врачебные записи. Обо всем этом в книге написано. – Cказав это, он откусил сэндвич. Потом быстро откусил второй раз. Третий. Готово. Нет смысла длить агонию.

Цукерман протянул ему носовой платок.

– Благодарю, – сказал Пеплер. – Бог мой, вы посмотрите на меня – утираю рот платком Натана Цукермана.

Цукерман жестом показал, что ничего особенного в этом нет. Пеплер громогласно расхохотался. – Однако, – сказал он, тщательно вытирая пальцы, – возвращаясь к Пате, вы, Натан, говорите…

Натан.

– …что по большому счету мне не о чем беспокоиться с продюсером такого ранга, с такими проектами.

– Я ничего подобного не говорил.

– Но… – встревожился! Снова на бойне! – Вы же его знаете, вы встречались с ним в Ирландии. Вы сами так сказали!

– Мельком.

– Так у Марти со всеми так. Иначе бы он ничего не успевал. Звонит телефон, слышишь, как секретарша по интеркому говорит, чтобы старик взял трубку, и ушам своим не веришь.

– Виктор Гюго на проводе.

Пеплер безудержно рассмеялся:

– Близко к тому, Натан.

Он чудесно проводил время. Цукерман должен был признать, что и он тоже. Если расслабиться, этот человек даже забавен. По дороге из кафе домой можно подцепить кого-то и похуже.