Цукерман освобождений

Из-под его темной шляпы тек пот, и он стал утирать его носовым платком, который раньше дал ему Цукерман, предоставив Цукерману возможность отступить от почтового ящика на углу улицы, где его успел зажать Пеплер. За пятнадцать минут два ньюаркца прошли один квартал.

Через улицу, напротив них было кафе-мороженое «Баскин Роббинс». Несмотря на прохладный вечер, посетители сновали туда-сюда, словно уже наступило лето. Внутри ярко освещенного кафе виднелась небольшая толпа – люди ждали, когда их обслужат.

Потому, что он не знал, что ответить, и, возможно, потому, что Пеплер так вспотел, Цукерман услышал, что спрашивает:

– Как насчет мороженого?

Конечно, Пеплер предпочел бы от Цукермана вот что: Вас обокрали, погубили, подло предали – Автор «Карновского» бросает все силы на то, чтобы поддержать Пеплера в его горе.

Но Цукерман максимум мог предложить угостить мороженым. Да и вряд ли кто способен на большее, подумал он. – Ой, прошу прощения, – сказал Пеплер. – Мне очень неловко. Конечно, вы же проголодались, я вам все уши прожужжал, а вдобавок еще и половину вашего ужина съел. Это меня встреча с вами так потрясла. Простите, пожалуйста, что я увлекся своей историей. Я обычно держу себя в руках, не вываливаю людям на улице свои проблемы. Я так тих на людях, что им поначалу кажется, что я странненький. Кто-то вроде мисс Гибралтар, – сказал он, покраснев, – считает, что я практически глухонемой. Слушайте, позвольте мне вас угостить.

– Нет-нет, совершенно ни к чему.

Но пока они переходили улицу, Пеплер продолжал настаивать:

– После того, сколько удовольствия вы доставили мне как читателю? После того, как я на вас столько всего вывалил? – Не давая Цукерману даже зайти в кафе со своими деньгами, Пеплер воскликнул: – Да-да, я угощаю, решено! Для нашего ньюаркского писателя, который заворожил всю страну! Для великого волшебника, который вытащил живого, дышащего Карновского из своей шляпы! Который загипнотизировал США! Да здравствует автор этого великолепного бестселлера! – А затем он вдруг посмотрел на Цукермана с той нежностью, с какой смотрит отец на любимого сынишку, взятого на прогулку.

 – С присыпкой, Натан?

– Разумеется.

– А какое именно?

– Давайте шоколадное.

– Два шарика?

– Да-да.

Пеплер шутливо постучал по черепу, показывая, что заказ запечатлен фотографической памятью, которой некогда гордился Ньюарк, вся страна и евреи, и поспешил в кафе. Цукерман остался ждать на тротуаре.