Операция «Хануман»

И все это время сержант Дефендер, как канарейка, чирикал, сидя на жердочке в клетке, которая стояла на краю подоконника и опасно покачивалась, грозя упасть за окно.

Наконец, разорвав этот круг повторяющихся событий, Абрамс проснулся окончательно и увидел, что наступил рассвет. Ночью от его метаний вся постель сбилась в ком, на котором он полусидел-полулежал, что и стало причиной приснившихся ему ночных скачек. С опаской посмотрев по сторонам, он не заметил ни Дугласа, ни бегемота, ни ожившей JB и, уже окончательно придя в себя, на шатающихся ногах добрел до стола и залпом выпил стакан теплой воды.

Жажда прошла, но в животе снова стало просыпаться чувство тошноты…

К восьми часам утра он уже достаточно пришел в себя и, отправился на прием к советнику. Темные круги под глазами, сухость во рту и нетвердая походка выдавали в нем человека, не привыкшего к излишним возлияниям. Но советника не было и Абрамс, посидев некоторое время у двери кабинета, ушел по своим делам, но время от времени приходил и стучался в дверь.

Советника все не было. Наконец, уже после обеда, Дуглас, попался ему коридоре, когда Абрамс после очередной неудачной попытки попасть к нему на прием, возвращался в свой кабинет. Весь вид советника показывал, что он был не в духе. Хмурое лицо, насупленные брови, надутые губы и тяжелый невидящий взгляд, как будто куда-то вглубь себя, словно проводивший ревизию своего внутреннего состояния, говорили о том, что он чем-то очень сильно не доволен. Лейтенант поприветствовал его:

– Доброе утро, сэр.

– Чего в нем доброго, – проворчал Дуглас. – Давно ждешь?

Абрамс несколько замялся – он, хоть и злился на советника, заставившего его ждать больше половины дня, но Дуглас занимал ту должность, которая не давала показывать какому-то лейтенанту свое недовольство:

– Да, уже давно, с утра.

Дуглас сердито засопел, открывая дверь:

– Ладно, задержался. Проходи, лейтенант, садись.

Закрыв за лейтенантом дверь на ключ, он подошел к столу и со злостью шлепнул на него портфель.

– Дерьмовое дело, знаешь ли. Дипломатическим путем Дефендера вытащить не получится.

– Но почему, сэр? Ведь можно же, наверное, доказать, что он действовал в пределах необходимой обороны. А то, что он избил полицейских – так он был в состоянии аф… аффекта, – с запинкой выговорил он трудное слово.

– Аффекта – насмешливо повторил за ним Дуглас. – И долго ты об этом думал?

Но лейтенант не понял насмешки.

– Да, долго.