Пан Володыёвский

Дрогоёвская – ягодка-малинка. А гайдучок наш румяный, ух! Что скажешь, а, Михал?

– Да полно, – отвечал маленький рыцарь.

– По мне, так лучше гайдучка не найти. Скажу тебе, когда я за ужином к ней подсел, жар от нее шел, как от печурки.

– Егоза она, Дрогоёвская степенней будет.

– Панна Кшися – сладкое яблочко. Спелое, румяное! Но та… Твердый орешек. Были бы у меня зубы… Я хотел сказать, была бы у меня такая дочка, тебе одному бы ее отдал. Миндаль! Миндаль в сахаре.

Володыёвский вдруг нахмурился.

Вспомнились ему прозвища, которые пан Заглоба Анусе Борзобогатой давал. Он представил ее как живую – тонкий стан, веселое личико, темные косы, ее живость и веселый смех, особый, только ей свойственный взгляд. Эти обе были моложе, но та в тысячу раз дороже любой молодой…

Маленький рыцарь спрятал лицо в ладони, его охватила печаль нежданная и оттого такая горькая.

Заглоба умолк, поглядел с тревогой и наконец сказал:

– Михал, что с тобой? Скажи Бога ради!

– Столько их, молодых, красивых, на белом свете, – отвечал Володыёвский, – живут, дышат, и только моей овечки нет среди них, одну ее никогда я больше не увижу!.

.

Тут горло у него перехватило, оп опустил голову на край стола и, стиснув зубы, тихо прошептал:

– Боже! Боже! Боже!..

Глава VII

Панна Бася все же упросила Володыёвского, чтоб он научил ее правилам поединка, а он и не отказывался, потому что хоть и отдавал предпочтение Дрогоёвской, но за эти дни успел привязаться к Басе, а, впрочем, трудно было бы ее не любить.

И вот как-то утром, наслушавшись Басиных хвастливых уверений, что она вполне владеет саблей и не всякий сумеет отразить ее удары, Володыёвский начал первый урок.

– Меня старые солдаты учили, – хвасталась Бася, – а они-то умеют на саблях драться… Еще неизвестно, найдутся ли среди вас такие.

– Помилуй, душа моя, – воскликнул Заглоба, – да таких, как мы, в целом свете не сыщешь!

– А мне хотелось бы доказать, что и я не хуже.

Не надеюсь, но хотела бы!

– Стрелять из мушкетона, пожалуй, и я сумела бы, – сказала со смехом пани Маковецкая.

– О Боже! – воскликнул пан Заглоба. – Сдается мне, в Латычёве одни амазонки обитают!

Тут он обратился к Дрогоёвской:

– А ты, сударыня, каким оружием лучше владеешь?

– Никаким, – отвечала Кшися.

– Ага! Никаким! – воскликнула Баська.

И, передразнивая Кшисю, запела:

Если стремится в сердце вонзиться

Злая стрела Купидона.