Пан Володыёвский

Видишь ли, опыт у него великий, с четырнадцати лет служил королю, против англичан за праведную веру выступая. Знатный дворянин, что и по манерам его лицезреть можно.

– А вы, ваша милость, видели его в бою?

– Тысячу раз… Стоит – не дрогнет, коня по холке треплет и о нежных чувствах говорить готов.

– Это что, мода такая, говорить о чувствах?

– Все модно, что небрежение к пулям подтверждает.

– Ну а в рукопашной, в поединке он каков?

– Ого-го! Увертлив как бес, тут и говорить не о чем!

– А против пана Михала устоит?

– Нет, супротив Михала он пас!

– Ага! – воскликнула Бася торжествующе.

– Стало быть, ты сторону Михала держишь? – спросил пан Заглоба.

Бася тряхнула головой и умолкла: и только из груди ее вырвался глубокий вздох.

– Эх, да что там! Рада, потому что наш!

– Но заметь, гайдучок, и заруби себе на носу, если на поле брани лучшего солдата трудно найти, то для женских сердец он еще более periculosus[44 - опасен (лат.

– А вы об этом Кшисе скажите, мне материя эта незнакома, – сказала Бася и, обернувшись к панне Дрогоёвской, позвала:

– Кшися! Кшися! Иди сюда, я что-то тебе скажу!

– Вот я! – отвечала панна Дрогоёвская.

– Пан Заглоба говорит, что ни одна особа перед Кетлингом не устоит, глядеть на него опасно. Я смотрю, и как будто бы ничего, а ты?

– Бася! Бася! – строго, словно читая мораль, произнесла Кшися.

– Признавайся, нравится он тебе?

– Опомнись! Знай меру! И не болтай всякий вздор, пан Кетлинг идет сюда.

Кшися не успела еще и сесть, как Кетлинг приблизился и спросил:

– Смею ли я сим славным обществом насладиться?

– Милости просим! – отвечала панна Езёрковская.

– Тогда спрошу смелее – о чем шла речь?

– О любви! – выпалила не задумываясь Бася.

Кетлинг сел рядом с Кшисей. Минуту они молчали, потому что Кшися, обычно умевшая поддержать беседу и светский тон, в присутствии этого рыцаря как-то странно робела.

– Правда ли, разговор шел о столь возвышенном предмете?..

– Да! – тихим голосом отвечала панна Дрогоёвская.

– Я был бы счастлив услышать ваши мысли на сей счет, сударыня.

– Простите, сударь, мне и смелости, и ума на такой ответ не хватит. Тут, пожалуй, за вами первое слово.

– Кшися права! – вмешался Заглоба. – Говори же!..

– Ну что же, спрашивайте, сударыня! – отвечал Кетлинг.