Мост в Терабитию

Но у меня для вас нет никаких денег.

«Совсем нет денег», – прошептал кто-то в голове у Джесса.

– Я знаю, мамуленька. Мы только возьмем ту пятерку, которую нам обещал папа.

– Какую еще пятерку?!

– Ой, мамуль, ты же помнишь! – Голос у Элли был слаще батончика «Марс». – Папа на прошлой неделе говорил, что девочкам надо что-то купить для школы.

– А ну вас, берите, – сердито сказала мать, достала с полки над плитой старый виниловый бумажник и отсчитала пять сморщенных бумажек.

– Маму-уль! – опять завелась Бренда.

 – А можно еще один? Чтобы у каждой было по три?

– Нет!

– За два пятьдесят ничего не купишь. Одну пачечку тетрадок, которые пойдут на…

– Нет!

Элли шумно встала и начала убирать со стола.

– Твоя очередь мыть посуду, Бренда, – громко сказала она.

– О-о-о-о!

Элли огрела сестру ложкой. Джесс перехватил ее взгляд. Бренда перестала выть полунакрашенным ртом. Она была глупее Элли, но все-таки знала, что маминым терпением злоупотреблять не стоит.

Значит, мыть посуду опять придется ему.

Мать никогда не заставляла работать малявок, хотя, если исхитриться, можно спихнуть что-то на Мэй. Он снова привалился щекой к столу. Утренний бег доконал его. Каким-то вторым слухом он слышал рев старого «бьюика» («Маслица требует», – сказал бы отец) и веселое жужжание по ту сторону двери. Это Элли с Брендой болтали с семью Тиммонсами.

– Ладно, Джесс. Встань, не ленись. У Мисс Бесси вымя, наверное, уже землю скребет. А тебе еще собирать бобы.

«Не ленись»! Это он-то ленится? Он позволил своей голове еще минутку полежать мертвым грузом.

– Джесс-си-и!

– Да, мам. Иду, иду.

Именно Мэй Белл пришла к нему на бобовую грядку сообщить, что в бывший дом Перкинсов на соседней ферме вселяются какие-то люди. Да, у самой двери там стоял контейнер, из этих двойных, огромных. У новых жильцов вещей хватает! Но долго они не задержатся. Перкинсов дом – один из тех старых, ветхих деревенских домов, в которые въезжают, когда некуда деться, и выселяются поскорее.

Позже он думал, как странно получилось, что это было важнейшее событие в его жизни, а он на него чихать хотел, будто ничего не произошло.

Вокруг его потного лица и потных плеч вились мухи. Он кидал бобы в корзину и молотил их обеими руками. «Кинь мне футболку, Мэй Белл». Мухи – это тебе не какой-то контейнер.

Мэй Белл поскакала в конец грядки, подобрала его футболку с того места, куда он ее положил, и вернулась, держа ее вытянутой рукой.