Мой телефон 03

Я представляю, как мне сейчас придется осматривать, а затем лечить это никчемное неухоженное тело, и тошнота накатывает все сильнее, а табуретная ножка вызывает опасение, особенно мне не нравится гвоздь. Я стараюсь не отводить от нее взгляда.

Казанцев провожает нас в квартиру. Света нет, отключен за неуплату. Я пытаюсь обхватить пространство квартиры фонариком, Ренат вздыхает и достает из бездонных карманов своей куртки лампочку на 60 ватт, забирается на стол, на ощупь вкручивает в цоколь. Лампа вспыхивает тусклым светом.

По углам разбегаются тараканы. Под ногами шуршат обрывки газет. Пустые бутылки, пепельница, тарелка с остатками еды на полу и новенькая плазма на полстены. Телевизор настолько выбивается из общей картины, что на секунду отвлекает мое внимание от ножки и гвоздя. Вспомнив об этом, я быстро разворачиваюсь, не упуская из виду широкую обнаженную спину. Казанцев нагибается за обрывком кардиограммы, оставленной предыдущей бригадой, забывая в очередной раз придержать свою пижаму. Штаны падают. От открывшейся панорамы мне становится совсем нехорошо, и я смотрю на Рената взглядом, выражающим желание убраться побыстрее.

– Положите запчасть от мебели на пол, – командует Ренат.

Казанцев замирает в раздумьях, сфокусировав взгляд на острие гвоздя. Нехотя оставляет ножку на пороге и проходит в комнату. Ренат повторно оглядывает помещение в поисках травмоопасных предметов и, кажется, остается доволен. Измеряет давление, просит меня снять кардиограмму. Казанцев располагается в постели, никак не может вместить свои бока на продавленном диване.

– Девушка, вы же помните, я уколов боюсь, – напоминает стеснительно.

– Помню.

Помню, что в вену не боится, а в задницу боится. Потому что не видит сзади, что происходит. Над кроватью обрывок фотографии пришпилен булавками к обоям. На обрывке одно лицо, женщина, немолодая, улыбается. Я накидываю электроды, поправляю подушку в изголовье. Из-под подушки вываливается короткий кухонный нож. Я незаметно подбираю его в карман, пробую острие на палец, туповат.

Ренат открывает карту, не время и не место писать, но дело его. Изучив кардиограмму и выслушав жалобы, Ренат изрекает:

– Симулянт.

Казанцев смотрит недоуменно. Я предупреждающе скрещиваю руки, но Рената уже задело и, кажется, понесло.

– Сколько. Можно. Пить? – Ренат отбивает ударение на каждом слове. – Нас ждут инсульты, инфаркты, ДТП. А ты. Бухаешь. У тебя. Поднимается. Давление. Тебе – плохо. Так?

– Так, – Казанцев опускает глаза.