Лица пустоты. Книга 1

Настя бросила вторую тут же, и надела старые домашние чешки, которые единственные из всей обуви лежали не в самой глубине дурацкой сумки.

Настя чувствовала, что взбирается на Эверест, а не шагает к вокзалу по уходящей вверх улице. Главный вход, как назло, оказался перекрыт, а вся площадь перекопана, и ей пришлось обходить весь длинный забор, пока она не вышла на станцию через калитку у чебуречной. Там, как всегда, толпились цыганки. Настя никогда не обращала на них внимания, к ней они в жизни не приставали с навязчивым предложением погадать и не просили денег.

Она всегда с гордостью считала, что они подсознательно чувствуют ее сильную волю и потому обходят стороной. Но в тот день одна из цыганок, довольно молодая, подбежала к ней и схватила за руку. Настя так удивилась, что не смогла даже возмутиться.

Цыганка забормотала было что-то общее про Настину счастливую судьбу, как вдруг отскочила словно ошпаренная.

– На тебе черная метка! – выплюнула она. – Грязь! Мерзость!

Настя отшатнулась.

В словах цыганки было столько отвращения, что Настя ощущала себя почти в прямом смысле слова оплеванной.

– Зло!

Настя развернулась и побежала назад через калитку, мимо чебуречной…

– Смерть!

Вниз по улице.

Ей стало так плохо, а она даже не знала от чего. Как будто ей три года, и она испугалась злой тети.

Уже потом она стала думать, может быть, она так расстроилась в тот день, потому что знала, что цыганка права? Может, на ней, действительно, какая-то черная метка, что не позволяет выбраться из города и изменить свою жизнь?

Ведь в тот день Настя так и не смогла заставить себя вернуться на вокзал.

И потом очень долго обходила его стороной. Ей было страшно даже выходить на улицу, не то, что куда-то там ехать.

Может быть, цыганка ее прокляла. Может быть, мать заплатила цыганке, чтобы та ее прокляла. Чтобы Настя навсегда осталась с ней жалкой приживалкой без будущего.

У Насти не было сил бороться до тех пор, пока она не встретила его.

Вячеслав.

Слава.

Вот он держит ее за руку и слушает ее историю. Он серьезен, не улыбается, когда она рассказывает про цыганку и ее слова, хотя Настя пытается свести все к шутке. Ну в самом же деле, будто ее действительно могли задеть слова какой-то бомжихи. Будто она могла засыпать в тревоге эти два года, только потому что вспоминала их каждый день.

Нет.

Нет.

Нет.

– Черная метка, – смакуя слова на языке, тянет Слава.