Обломов

Да мало ли домов! Теперь у всех дни: у Савиновых по четвергам обедают, у Маклашиных – пятницы, у Вязниковых – воскресенья, у князя Тюменева – середы. У меня все дни заняты! – с сияющими глазами заключил Волков.

– И вам не лень мыкаться изо дня в день?

– Вот, лень! Что за лень? Превесело! – беспечно говорил он. – Утро почитаешь, надо быть аu courant[3 - В курсе (фр.).] всего, знать новости. Слава богу, у меня служба такая, что не нужно бывать в должности. Только два раза в неделю посижу да пообедаю у генерала, а потом поедешь с визитом, где давно не был; ну, а там… новая актриса, то на русском, то на французском театре.

Вот опера будет, я абонируюсь. А теперь влюблен… Начинается лето; Мише обещали отпуск; поедем к ним в деревню на месяц, для разнообразия. Там охота. У них отличные соседи, дают bals champ?tres[4 - Балы на воздухе (фр.).]. С Лидией будем в роще гулять, кататься в лодке, рвать цветы… Ах!. . – и он перевернулся от радости. – Однако пора… Прощайте, – говорил он, напрасно стараясь оглядеть себя спереди и сзади в запыленное зеркало.

– Погодите, – удерживал Обломов, – я было хотел поговорить с вами о делах.

– Pardon[5 - Извините (фр.).], некогда, – торопился Волков, – в другой раз! А не хотите ли со мной есть устриц? Тогда и расскажете. Поедемте, Миша угощает.

– Нет, бог с вами! – говорил Обломов.

– Прощайте же.

Он пошел и вернулся.

– Видели это? – спросил он, показывая руку, как вылитую в перчатке.

– Что это такое? – спросил Обломов в недоумении.

– А новые lacets![6 - Шнурки (фр.).] Видите, как отлично стягивает: не мучишься над пуговкой два часа; потянул шнурочек – и готов. Это только что из Парижа. Хотите, привезу вам на пробу пару?

– Хорошо, привезите!

– А посмотрите это: не правда ли, очень мило? – говорил он, отыскав в куче брелоков один, – визитная карточка с загнутым углом.

– Не разберу, что написано.

– Pr. prince M. Michel[7 - Князь М. Мишель (фр.).], – говорил Волков, – а фамилия Тюменева не уписалась; это он мне в Пасху подарил, вместо яичка. Но прощайте, аu revoir. Мне еще в десять мест, – Боже мой, что это за веселье на свете!

И он исчез.

«В десять мест в один день – несчастный! – думал Обломов. – И это жизнь! – он сильно пожал плечами.