Последняя роза Шанхая

Он как будто рассказывал мне о чем-то чудесном, о чем-то очень дерзком: он был моим, весь без остатка – улицы, ветер, ночь, пульсирующий джаз и желание, новая жажда опасных снов и иллюзий.

Но все это было неправильно. Я была помолвлена, мне было двадцать лет, и я была деловой женщиной. Я не должна была испытывать таких чувств к иностранцу. «Должно быть, я перебрала с «Поцелуем кобры». Завтра, когда проснусь, буду чувствовать себя по-другому и даже не вспомню, кто такой Эрнест Рейсманн». И поскольку Шанхай такой огромный, наши пути, вероятно, никогда больше не пересекутся.

Но мне хотелось бы увидеть его снова.

Я могла бы нанять его, раз уж Сассун отказал ему. И я с легкостью могла бы найти его. Жилой дом Сассуна на Пешеходной набережной, где остановился Эрнест, находился рядом с моей семейной типографией до того, как нас вынудили сменить ее месторасположение. Но Эрнест был иностранцем, что уже само по себе являлось серьезным предупреждением держаться подальше.

Я напросилась бы на неприятности, поскольку китаянке не подобало держать иностранцев в качестве персонала, а посетители моего клуба, местные жители, имели привычку считать иностранцев врагами.

Но мне хотелось нанять его. Эрнест, лучший пианист, которого я когда – либо встречала, умел играть «Страйд», что, как подсказывала моя интуиция, стало бы сенсацией в моем клубе и помогло бы вдохнуть новую жизнь в мой бизнес. Если бы Эрнест доставил мне неприятности, если бы эта затея не сработала, я бы попрощалась с ним.

В конечном итоге, это был бизнес.

Осмелилась бы я нанять его?

Я опустила окно, ослабила завязанные на шее лямки платья и распустила свои аккуратно завитые волосы. Только на мгновение.

Глава 9

Эрнест

Он лежал на своей койке в темноте и одними губами повторял: «Айи, Айи, Айи» – сначала нисходящий звук, потом восходящий, «Айи, Айи». Произнося ее имя, он будто карабкался по странной интонационной шкале, но оно начало ему нравиться, потому что задерживалось на языке теплым эхом, формой, силой, идеально подходившей его рту.

Это было имя красоты, имя любви, и каждый раз, когда он его повторял, перед глазами всплывал образ ее лица, как горячее летнее солнце. Но это было глупо. Он только что приехал на эту чужую землю, был безработным, без гроша за пазухой и бездомным. Последнее, что ему было нужно, так это влюбиться.

Эрнест закрыл глаза.