Последняя роза Шанхая

Бахрома на рукавах куртки мисс Сореби колышется, когда она продолжает:

– Мистер Рейсманн вырос в двухкомнатной квартире, располагавшейся в районе Митте в центре Берлина и большую часть времени проводил в музыкальной консерватории, пока его не отчислили за то, что он еврей. Он был одаренным, оптимистично настроенным юношей. В школе всегда приходил на урок первым и уходил последним. Подрабатывая в кабаре, он угощал своих друзей пивом. До тех пор, пока все кабаре не отказались нанимать его. Его родители потеряли работу в университете.

Два его дяди покончили с собой от отчаяния на фоне растущей враждебности в Берлине. Его старшая сестра, многообещающая художница, которая выставляла свои работы в известной галерее, от голода украла банку оливок, ее поймали и забили до смерти члены группы Гитлерюгенда. Ее тело оставили в мусорном контейнере, пока вся семья искала ее несколько дней.

Он рассказывал мне об этом, но все равно дрожь пробегает у меня по спине.

– Продолжайте.

– Жизнь в Шанхае для него и его сестры была другой.

Так, подождите. Мириам Рейсманн. Все верно? Они вместе приехали в Шанхай. Они были очень близки, и он ее очень любил.

Мое сердце на мгновение замирает.

– Мистер Рейсманн нашел работу в ночном клубе сэра Сассуна.

– В моем ночном клубе. «Тысяча и одно удовольствие».

– В вашем ночном клубе? Боже. Это правда? А на выставке я сказала другое. Я что-то неправильно поняла? Как могла женщина владеть ночным клубом в Шанхае в сороковые годы? Я считала, что у многих китаянок были деформированы ступни.

Наивно с ее стороны строить предположения обо мне.

– Вы правы. У многих, но не у меня. Я не была обычной китаянкой в сороковые годы.

Мисс Сореби потирает висок, ее голос становится тише, когда она произносит:

– Извините. Прошу меня простить, если я ошиблась. Я записала только то, что мне рассказывали.

– Меня не было на выставке, что вполне объяснимо. Но упоминали ли ваши собеседники обо мне? О китаянке, которая связалась с Эрнестом? – интересуюсь я.

Она колеблется.

– Мне нужно подумать об этом, мисс Шао.

Но по выражению ее глаз, я могу сказать, что она лукавит.

– Вы верите в то, что вам рассказали?

Кое-что не изменилось во мне за последние сорок лет. Я по-прежнему переживаю о том, что думают обо мне другие.

– Ну…

Я делаю глубокий вдох. Мне стоило рассказать о своем подарке раньше, а теперь это будет выглядеть, как взятка.