Последняя роза Шанхая

Кроме того, только разведенные женщины, вдовы и проститутки жили вдали от своих семей. А теперь еще война придала смелости негодяям и гангстерам, которые зарабатывали на жизнь похищением и грабежом таких женщин, как я. В мой клуб и обратно меня должен был сопровождать мой шофер, который также работал моим телохранителем. Я не могла одна ходить по магазинам или посещать мой любимый универмаг компании «Синсире». Радио запретили японцы, поэтому о нем остались лишь воспоминания, Синмэй не разрешал ставить пластинки на граммофоне, так что и это мне было недоступно, а что касается вечеринок и фестивалей, они тоже канули в Лету из-за нехватки продовольствия.

По правде говоря, я не осмелилась бы жить одна. Меня воспитали ценить семью, и семья была у меня в крови. Вот почему, будучи владельцем миллионного бизнеса, я по-прежнему жила в страхе перед своим старшим братом, который из прихоти мог сделать меня бездомной. Такого, конечно же, никогда бы не случилось, будь моя мама жива.

Я по ней очень скучала. Без нее жизнь уже не была прежней. Каждый день я вставала с кровати, размышляя об этой горькой правде: семья без матери подобна жемчужному ожерелью без нитки.

Я выскочила из машины, высокие каблуки застучали по дорожке, уложенной камнями в форме ромбов и кругов. Я услышала стук костей для маджонга, доносившийся из гостиной рядом с фонтаном. Мои братья, Ченг и моя невестка свято верили, что, проводя дни за игрой в маджонг, они избавятся от унижения оккупации и, возможно, забудут перенесенные страдания.

– Айи? Это ты? Иди сюда. – Раздался из гостиной голос моей невестки, Пэйю.

У меня не было выбора, кроме как развернуться и зашагать по усыпанной галькой дорожке, минуя вечнозеленые кусты османтуса и желтые георгины, которые цвели каждую весну. На скамейке возле сада гардений играли мои племянники и племянницы под присмотром няни Пэйю; позади них семейный повар достал из деревянного таза живого карпа, ударил его по голове и начал снимать чешую.

– Кто выиграл? – спросила я на шанхайском диалекте, переступая высокий порог гостиной.

За круглым столом расположились Синмэй, напротив него Пэйю, справа от нее мой младший брат, Ин, а напротив него Ченг. Электричество снова отключили, поэтому шторы были закатаны вверх, чтобы впустить естественный свет. Вокруг ходили двое домашних слуг – все, что у нас осталось от двадцати, которые прислуживали нам раньше.