Игры выживальщиков

Магазины на десять патронов. То, что надо. Снял свой патронташ и надел варбелт. А удобный! На молли четыре магазина прикреплены, специально для быстрого извлечения. Айписишные, походу. Ну и отлично, мне сойдет для города. Ползать с такими паучерами, конечно же, не удобно будет. Да я ползать и не собираюсь. Теперь «Сайга» четыреста десятая. Это самое слабое оружие. Его даже смотреть не буду. Два магазина по десять патронов. Хорошо, что пулевые. Патроны такого калибра редкость. Бросил «Сайгу» на заднее сиденье. Так, испытать бы «Вепря» теперь.

Опа, из подъезда кто-то выглянул. Вот на нем и испытаем. Машину оставить или на ней подъехать? Лучше на машине. Прыгнул за руль, а «Вепрь» на ремне – трехточке на груди висит. Примерно моей комплекции убитый мной грабитель был, ремень в аккурат подошел по длине. Тяжелый только этот «Вепрь», зараза. Все, теперь поближе к дому. Медленно подъехал прямо к подъезду. Дверь открыта, стекла окон первого этажа местами выбиты. Кровь на улице и следы волочения. Тут кого-то убили и съели. Сейчас, сейчас, психи мои. Вылез из машины и проверил карабин в руках. Готов к стрельбе! На всякий случай, свою проверенную МР 155 на водительское сиденье положил, и с капота машины прицелился в темную глубину открытого подъезда.

– Эй, психи, куть – куть – куть! – крикнул я.

Тишина. Странно, они обычно сразу выбегают? Метров десять до подъезда. Идти туда или нет? Попробую еще раз. Заходить в подъезд не охота.

– Эй, выходите, придурки!

– Брат, не убивай, брат! – донеслось из подъезда.

Странно. Психи не говорят, они кричат только. И с акцентом кто-то говорил.

– Эй, кто там в подъезде? Выходи! – снова крикнул.

– Не убивай, брат, я выхожу, не стреляй только! – на свет показался невысокий, худощавый, черненький паренек в спортивном костюме зеленого цвета.

Узбек? Похоже. Вон, глаза узкие.

– Ты что тут делаешь, приятель? – убрал я «Вепрь» в сторону.

– Брат, э, мы сидесь жили, да, брат! – с акцентом протараторил узбек.

Ну точно. В Канавино этих урюков полным – полно! Теперь прячутся.

Или бандитствуют.

– Скажи, что бы все кто есть выходили! Я стрелять не буду – спокойно произнес, пусть не волнуется.

Узбек перестал бояться, и на своем протараторил что-то тарабарское в подъезд. Вышли еще трое таких же парней. Молодые, лет по двадцать – двадцать пять. Тоже худые, у одного топор в руках, у второго лом. У третьего арматура.

– Брат, увези нас, а? – снова обратился ко мне тот, что первым вышел.