Луис Мариано, или Глоток свободы (с последствиями)

Может, от переизбытка сладкого крема…

Помню, как однажды мы всей семьей приехали на пляж в окрестностях Оссгора – а нам крайне редко случалось выбираться куда-либо всем вместе, ибо Семья, именно с большой буквы «С», никогда не была для нас таковой в полном смысле этого слова; и вдруг наш Старик (папа категорически не желал, чтобы его величали Папой, и когда посторонние удивлялись, мы говорили, что это, мол, из-за мая шестьдесят восьмого. Такое объяснение нам страшно нравилось – «май 68-го» звучало как тайный код, это было все равно что сказать: «Он прилетел с планеты Зорг»), так вот, наш Старик вдруг оторвался от книги, поднял голову и спросил:

– Дети, вы видите этот пляж?

(Как вам нравится – назвать пляжем Серебряный берег![18 - Курортный город Оссгор и Серебряный берег (пляж) находятся на бискайском побережье Франции.

])

– А известно ли вам, какое место вы занимаете во Вселенной?

(Еще бы не знать! Несчастные лишенцы, которым даже не разрешают – есть мороженое на берегу!)

– Вы все вместе взятые не больше одной песчинки.

Вот этой вот крошечной песчинки. И ничего более.

И мы ему поверили.

Что ж, тем хуже для нас.

– Чем это пахнет? – с тревогой спрашивает Карина.

А я как раз обмазываю себе ноги снадобьем мадам Рашид.

– Господи, что… что это за отрава?

– Понятия не имею. Наверное, мед или жженый сахар, смешанный с воском и пряностями…

– Какой ужас! Вот уж мерзость так мерзость! И ты занимаешься этим здесь, в машине?!

– А куда деваться? Не ехать же на свадьбу с волосатыми ногами.

Еще примут за снежного человека.

Моя невестка с тяжким вздохом откидывается назад.

– Только, пожалуйста, не испачкай сиденье… Симон, выключи кондишн, я открою у себя окно.

– Выключи, пожалуйста, – добавляю я сквозь зубы.

Мадам Рашид завернула мне этот «рахат-лукум» во влажную тряпочку. «Ти пириходи к меня следущи раз. Пириходи к меня, я тибе что-то исделаю.

Исделаю такой хороший вещь с твой садик лубви. Ти будешь видеть, какой он будет, твой мущин, когда я тибе убирать все оттуда, он будет тибе лубить как безумии, исделает для тибе все что ни попроси», – заверила она, хитро мне подмигнув.

Я улыбалась, вспоминая ее слова. Но не слишком радостно. Потому что ухитрилась-таки посадить пятно на подлокотник своего кресла и теперь пыталась незаметно стереть его салфеткой.