Капибару любят все

Несколько клиентов стали Ольховскому приятелями, с некоторыми он даже выпивал… Сергей, сполоснув кисточку, отъехал от стола. Входная дверь заскрежетала ключами – с работы вернулась Лена. Она зашелестела пакетами в коридоре, приговаривая то и дело:

– Фрося… Здравствуй, здравствуй, моя хорошая… Фрося! Ну Фрося…

Ольховский молчал. Сперва – собака! Ее чувства от прихода Лены, конечно, ярче, чем его.

– Ольховский, ну блин… – это уже ему.

Если пояснить Лениным языком, то выглядеть будет примерно так: «Я пришла с пакетами, ты меня не встречаешь, а собака когтями царапает мне ноги».

Поэтому «ну блин».

Она знает, что Сергей все понял. В этом году их брак, как и Димка, отметил совершеннолетие.

– Иду. – Сергей встал из-за стола, сделал несколько шагов в коридор.

– На, я тебе рыбу купила.

Жена смотрела на него и морщилась. Под ногами вертелась кривоногая черная такса Фрося, изображая радость.

– Ты чего? – спросил Ольховский, принимая пакет.

– Да блин, натерла…

И он опять все понял.

Вчера она купила новые туфли и сегодня этими туфлями натерла себе мозоль или несколько.

Лена села на табурет в коридоре, наклонилась к травмированной стопе, чем тут же воспользовалась собака. Встав на задние лапы и вытянув морду, лизнула хозяйку языком в самые губы.

– Тьфу… – вытерла губы Лена, смазывая помаду.

Собака забила гладким хвостом так, будто получила одобрение за поцелуй.

Лена прошлепала в комнату, на ходу снимая платье через голову.

Глядя на нее, Ольховский вдруг подумал о том, что, оставаясь такой же плоской, как раньше, Лена раздается вширь. Задал себе вопрос: соблазнился бы он таким телом сейчас, если бы оно не принадлежало жене? Очевидного ответа не было. Было не стопроцентное «нет».

– Димасик сегодня девочку приведет, ты помнишь?

Лена бесстыдно стянула лифчик, продолжая глазами искать домашние брюки. Ольховский помнил то время, когда, снимая эту часть туалета, она прикрывала грудь локтями.

Тогда это его раздражало. Теперь отношения вступили в другую крайность…

Еще лет пять назад он не мог равнодушно наблюдать за тем, как она раздевается. Все равно шлепнул бы по попе или шутливо ущипнул коричневый сосок, но потом эта легкость, почти нежность их отношений стала куда-то исчезать, хотя внешне все оставалось по-прежнему. Разве что страсть случалась все реже и реже, даже при том, что их секс был относительно регулярным.