Человек, который плакал от смеха

Может, мы все тут нашли способ остановить время? Или я всего лишь бездельник, задавшийся целью испортить триумф передачи, идущей в прямом эфире?

– Medellin — как картель? – спрашивает Доминик. – А там снабжают… э-э…?

– Странно, – говорю я, – над входом было написано «У Пабло».

– О нет! – вскрикивает Лора.

Редко кто поет хвалу «колумбийцу»[8 - «Колумбиец» (перен.) – кокаин, опиум, дурман.], когда у приемников сидит столько слушателей. Я кажусь себе разрушителем снов, а на самом деле меня засасывают зыбучие пески школярской импровизации.

– Значит, работать остаются только Сильвия и Антонен… Во сколько вы сегодня проснулись?

– В пять-полшестого, – устало бросает Антонен.

– А Сильвия?

– Без четверти шесть.

– Ну, поскольку обозрения у меня не было, я нашел статью в серьезной газете Le Figaro Madame. Очень серьезная газета.

– О да! – подает реплику Натан, педалируя иронию.

– …ну так вот, я проглядел статью в такси. Называется она «Реванш сов», а написала ее Валери де Сен-Пьер.

В тексте есть цитата из одной работы Лондонской школы экономики: «…ночные птицы умнее зябликов».

– Сильное заявление, ничего не скажешь… – откликается уязвленный Натан – он лет пять не был в ночном клубе.

Я продолжаю страдать с высокомерным отчаянием, и в моем расстройстве есть нечто сладостное, как во всех отринутых великих прожектах.

– В другом исследовании, Чикагского университета, утверждается, что «совы» более дерзки, готовы рисковать, а «жаворонки» психоригидны.

– Ну, спасибо… – бурчит Антонен.

Я ухитрился обидеть всех, хотя совсем этого не хотел, а лишь пытался поставить опыт: привнести лакуны, естественность, живость в налаженный ход утренней юмористики. Я хотел доказать, что можно отрешиться от вечного обозрения, прочитанного на всех парах, но результат вышел прямо противоположный. Не исключено, что, цитируя научные опусы о достоинствах «сов» и недостатках «жаворонков», я неосознанно пытался оправдать свои лунатизм и праздность… поскольку вокруг меня собрались одни трудяги-«жаворонки», которым осточертели поучения гуляки.

Миллионам французов, вставшим на заре, чтобы послушать измышления лентяя, это наверняка тоже остоеденило.

– Закончим на этом? – спрашивает Натан.

– Как!!! Вам не интересно?! – Я изображаю удивление, и он целых девяносто секунд уничтожает меня взглядом.

– Ну…

– Простите, дорогие слушатели! – молит Лора.

– Это было последнее обозрение Октава Паранго! – кричит Натан, вызвав общий смех.