Семья Звонаревых. Том 1

 – Марш отсюда! Ежели увижу ещё раз, пристрелю на месте, как собаку!

Перед самым носом Блохина замелькал кулак с крепко зажатым наганом.

– Слушаюсь, вашбродие! Разрешите идти? – вытянулся Блохин.

– Проваливай ко всем чертям!

Пройдя квартал, Блохин перебежал улицу и оказался в Курбатовском переулке. Там он довольно быстро отыскал нужный ему номер дома.

– Серёгин Никифор Павлович здесь живёт? – справился он у старой женщины, стоявшей у приоткрытой калитки.

– Проваливай, пока цел, – грубо бросила старуха.

– Зачем же так, мамаша? – обиделся Блохин. – Ведь не каратель я. А Серёгин мне очень нужен.

– Кто будешь? – пристально посмотрела ему в глаза старуха.

– Солдат, артурец… из плена японского я, – сообщил Блохин. – С Дмитрием Павловичем вместе…

– Погоди, погоди, – прервала его старуха. – Да неужто от Митеньки, племянничка моего? – спросила она уже сквозь слёзы и громко крикнула в глубь двора: – Никиш, скорее, тебя кличут!

На её зов из дома вышел мужчина средних лет, в очках, пышноусый и бритый.

– Кто кличет? – строго взглянул он на Блохина.

– Да вот он, солдатик, от Митеньки, – объяснила старуха.

Блохин торопливо достал из кармана шинели письмо, передал Серёгину.

– А сам он где же? – побледнел тот, и скулы его будто закаменели.

Блохин молча опустил голову. Старуха припала к забору, заголосила. Серёгин прикусил нижнюю губу, глухо кашлянул, потом медленно прочитал письмо.

– Нерадостную весть принёс ты нам, Филипп Иванович, – промолвил он, наконец.

 – Хорошо про тебя пишет Митяй наш здесь. Спасибо тебе, что жалел брательника моего. Заходи в дом, коль не из пугливых.

– Я вроде не из таких, – отозвался Блохин.

В комнатке маленькой, но чистой, с накрахмаленными марлевыми занавесками и с геранью на окнах Блохин увидел стоявшего у стола коренастого мужчину с морщинистым лицом и пышной, тронутой сединой шевелюрой.

– Вот познакомься, Иван Герасимович, – обратился к нему Серёгин, входя вместе с Блохиным в комнату.

 – Интересно тебе будет. Солдат, слуга царя и отечества, порт-артурский герой. Прямо из плену, с Маньчжурии, хочет нашего пороха понюхать.

– Ну что ж, – пожимая руку Блохину, сказал Иван Герасимович. – Это можно. Сам-то кто будешь: мужик или рабочий? Рабочий? Выходит, наш брат. И много у вас таких?

– Да, почитай, добрая половина солдат. Горюшка хватили через край. Попили с нас кровушки – поумнеешь враз.