Записки на салфетках

Мне пришлось разбить сердце своей дочери, когда мое собственное уже было разбито на миллион осколков.

Это всегда кажется невозможным, пока не будет сделано. –

    Нельсон Мандела

Теперь Эмме было 12 лет, и она росла, превращаясь в настоящую маленькую женщину. Она подвергалась психологическим ударам жизни чаще, чем мне бы того хотелось. Всего за несколько месяцев до моего пугающего диагноза скоропостижно скончался мой отец. Он прошел биопсию, чтобы убедиться в том, что у него нет рака легких, – а пару дней спустя у него отказали легкие; он впал в кому и больше из нее не вышел.

Печальная ирония: биопсия показала, что в легких все чисто. Но было слишком поздно. Он уже ушел.

Нелегко было сообщить эту новость Эмме. Но ее дед был стар. У нее были друзья, у которых не осталось живых бабушек и дедушек, и она знала, что такое случается. Но тяжкая болезнь родителя? Знакомо ли ей слово «рак»? Я опасался, что она может понять больше, чем я рассчитывал. Мне просто нужно было сосредоточиться на фактах.

Я усадил рядом с собой Эмму. Медленно подобрался к разговору о своей болезни. Вероятно, у меня рак. Мне придется делать операцию. Если все пройдет хорошо, его вырежут, и на этом все кончится.

Я старался минимизировать свои страхи. Она расплакалась. Я крепко обнял ее. Я говорил ей, что все будет в порядке, зная, что это может оказаться неправдой.

В последующие дни я едва мог поднять глаза на Эмму, страшась, что ей, возможно, придется понести еще и эту утрату.

Да, меня пугал мой диагноз, и я ждал возможности узнать, каким будет план лечения. Но главным образом я просто неотступно думал об Эмме. О том, как она юна. О том, как трудно ей будет расти без отца. О том, сколь многого я не увижу, если не смогу победить болезнь.

Я считаю себя довольно уравновешенным человеком. Чтобы мои эмоции проявились зримо, требуется сильный повод. Но я обнаружил, что стою в душе и рыдании сотрясают мое тело.

Мы все еще ждали результатов, чтобы точно узнать, с чем имеем дело. Диагноз был туманным, и позитивных вариантов было не так уж много. Единственное, о чем я мог думать, – это что я могу умереть, не прожив и года. У меня пока не было шанса серьезно что-то изменить в этом мире, если не считать собственной семьи. Достаточно ли этого? Я не знал.

Я пытался припомнить все те записки, что писал Эмме за эти годы, просматривая список моих любимых цитат.