Записки на салфетках

Я – отец…

Но моя борьба с этой реальностью продолжалась. После рождения Клэр я наконец поехал домой, чтобы поспать. Мне ужасно не хочется в этом признаваться, но на следующее утро я не торопился возвращаться в больницу. Я устроил себе славный тихий завтрак. Вывел собаку на прогулку. Я на самом деле не хотел возвращаться в больницу.

В конце концов мне позвонила жена со словами: «Э-э, милый, ты где?» Я поспешил обратно.

Время, проведенное в больнице, далось нам нелегко. У Клэр был высокий уровень билирубина, и ей пришлось провести несколько часов первого же дня своей жизни в маленьком пластиковом контейнере для фототерапии.

Она лежала там, наша бедная крохотуля, всего нескольких часов от роду, лежала в здоровенных очках, закрепленных на ее личике, чтобы лучи не повредили глазкам. Мы не могли ни взять ее на руки, ни прикоснуться к ней во время лечения, могли только бесконечно смотреть на нее сквозь окошко. Это была настоящая пытка. Однако это каким-то образом заставило меня начать признавать ее. Там была моя маленькая дочка, совершенно одна. Я был нужен ей. Она начинала казаться… моей.

Что на самом деле помогло мне совершить этот переход, – так это момент, когда мы наконец признались себе, что чем больше узнаем друг друга, чем больше проводим времени с Клэр, тем отчетливее понимаем, что ее имя почему-то ей не подходит. Мы совершили ошибку. Наша малышка получила не свое имя, и это была наша вина! Мы робко спросили медсестру, что тут можно сделать. Я воображал себе горы бесконечных бумаг и даже обращение в суд, чтоб исправить эту ошибку.

Сестра мягко улыбнулась и сказала нам, что это случается куда чаще, чем мы можем себе представить, и нужно заполнить одну-единственную форму, прежде чем мы покинем больницу.

Мы уехали в тот же день уже как семья, вместе с Эммой Клэр Каллахан. Не знаю, что такое было там с этим именем. Но стоило нам только поменять имя, стоило ей только стать Эммой, как она стала моей. Это была реальность.

Когда мы бережно упаковали ее в автомобильное креслице, когда Лисса осторожно опустилась на сиденье рядом с ней, я занял свое место за рулем: у меня наконец появилась важная работа, которую надо было сделать.

Я вез свою семью домой.

Я взглянул в зеркальце заднего вида. Я не видел Эмму в ее креслице, но знал, что она там. Моя малышка. И мы направлялись домой.

Я был готов.

Дорогая Эмма, порой, когда мне нужно чудо, я заглядываю в твои глаза – и понимаю, что чудо я уже создал.

    С любовью, папа.