Великий Мусорщик

 – Она поежилась и прикрыла окно.

– Ты просто волнуешься, – по-своему объяснил Кандар ее состояние. – Я понимаю, разговор… нелегкий, и я, право, не завел бы его, если бы ты сама…

– А если я скажу нет?

– Я тебе уже ответил, – сухо проговорил Кандар. – Ты не скажешь нет.

– Тогда… тогда… дай мне хотя бы три дня… подумать… собраться с мыслями. Я не могу так… сразу…

Мария боялась сейчас только одного: как бы Ален не ворвался в комнату. Она хотела, чтобы отец как можно скорее ушел.

– Хорошо. Даю тебе три дня.

Хотя не понимаю, что может за три дня измениться. – Он обнял Марию. – Я хочу, чтобы ты вышла за Мэта. Я не вижу для тебя более подходящего мужа. Рано или поздно Мэт займет в Лакуне самое высокое положение. Это тебе говорит уже не отец, а Лей Кандар, Глава Государства.

Он не сказал главного – что со временем Мэт займет его место, место Диктатора.

– Как жаль, что мой отец – Глава Государства, – вздохнула Мария.

Кандар ласково улыбнулся и, поцеловав ее в лоб, направился к выходу. В дверях стоял Фан Гельбиш.

– Тысяча извинений, – произнес Министр Порядка.

За ним вошли Ант Маркут и двое сакваларов. Кандар с недоумением уставился на них.

– Мы разыскиваем человека, бежавшего из-под стражи, – пояснил Гельбиш.

– Здесь? В доме моей дочери? – нахмурился Кандар.

– У нас есть подозрение, что он проник в расположение резиденции и скрывается здесь.

Кандар взглянул на Марию.

– Третье Плечо шутит, – удивилась Мария. – Он просто не нашел другого повода, чтобы навестить меня.

– Я не шучу, – поморщился Гельбиш. – Люди видели, как неизвестный человек проник в этот дом.

– Здесь никого нет. Кроме отца, сюда никто не приходил, – сказала Мария.

– Вы разрешите осмотреть дом? – спросил Гельбиш.

Кандар покосился на дочь и заметил, что она побледнела.

– Осматривайте! – распорядился он.

Маркут и саквалары вышли. В комнате повисло молчание.

– Кто этот человек? – спросил Кандар у Гельбиша.

– Контрабандист, задержанный вчера утром в вашей купальне.

– Вот как? – Кандар внимательно поглядел на дочь.

– Значит, он бежал? – засмеялась Мария. – Бежал от ваших бдительных сакваларов! Неужели это возможно, Третье Плечо?

Это была дерзость. Никто не смел так говорить с Фаном Гельбишем. Но Мария – дочь Диктатора, и Гельбиш счел нужным улыбнуться.

– Случается. Но еще никому не удавалось убежать так далеко, чтобы не оказаться снова в наших руках.

Мария знала, что Гельбиш не хвастается, и сердце у нее сжалось.