Несовершенные

– Нет! – запротестовал Габриеле. Он уже не хныкал, слезы просто катились по щекам.

– Мне нужно к врачу, я уже опаздываю, – соврала Анна.

– Габри, пойдем-ка строить башню.

– Нет!

– Пожалуйста, Габри! – попросила Анна, вытирая ему лицо рукавом.

– Мама.

– Ну что ты, дорогой, что ты?

Воспитательница умудрилась одновременно открыть дверь и придержать Габриеле, и Анна бросилась прочь. Вслед ей неслись набиравшие громкость крики сына. Выбежав из здания, она взглянула вверх, на окно. Хавьер был там, ждал ее.

С непоколебимой уверенностью.

Не глядя по сторонам, она торопливо перебежала дорогу. Окоченевшие в балетках ноги проваливались в грязные лужи. Калитка открылась сама; Анна, не вызывая лифт, полетела вверх по ступенькам. Обычно ее нервозность была связана с детьми – когда она торопилась домой, или в парке смотрела, как бы с ними чего не случилось, или чувствовала вину за долгое отсутствие. Теперь же тревогу вызывало стремление отделаться от детей и страх потерять свободу.

И чем выше она поднималась, тем сильнее ее трясло. Увидев Хавьера в дверях квартиры, взглянув в его полные ожидания глаза, она поняла, что и он испытывает нечто подобное. Мысль о том, что встреча может сорваться, повергла в смятение обоих. Вызвала один и тот же страх.

Хавьер даже не снял с нее пальто. Закрыл дверь и овладел ею прямо у входа. Наконец время стало замедляться. Хавьер остановился, замер, словно охраняя некое заветное спасительное пространство. Их секс всегда был вдумчивый, неспешный, хоть и сумасшедший.

Они растягивали удовольствие не торопясь.

Анна прижала его к себе, перевела дух и прошептала на ухо:

– У меня есть еще дочка, девочка, Наталия, ей два годика, я поэтому опоздала.

4

Аттилио вызвал ее подписать кое-какие бумаги. Договорились встретиться у семейного нотариуса, Леопольдо Вассалли. Анна, затянутая в голубое пальто, сидела на обитой парчой кушетке и сквозь солнечные очки разглядывала помпезный коридор с римскими статуями, расставленными через равные промежутки.

Догадался ли отец, что происходит в ее жизни? Это не рассеянный и отстраненный Гвидо; отец слишком внимателен, знает ее как облупленную, ощущает малейшие перемены настроения, читает язык тела.

Аттилио опоздал на десять минут. Поцеловал ее в лоб:

– Все хорошо, милая?

– Хорошо, папа.

Нотариус пригласил их в тесный кабинет с секретером красного дерева и полками с рядами томов по юриспруденции с бордовыми корешками.