Даниэль Деронда

– Когда я все объясню, отпустят. Нашим отъездом мы сбережем семье деньги, и папа сможет больше истратить на обучение мальчиков.

Они обсуждали этот вопрос еще не раз, прежде чем объявить о своем решении отцу.

Разговор произошел в кабинете мистера Гаскойна, когда тот остался один. Матушку не хотелось расстраивать раньше времени, к тому же она всегда соглашалась с любым решением супруга.

– Итак, дети мои! – жизнерадостно приветствовал мистер Гаскойн сына и дочь. – Рекс, приятно снова видеть тебя здоровым.

– Можно нам немножко посидеть с тобой, папа? – спросила Анна. – Рекс хочет кое-что сказать.

– Конечно. Я всегда готов выслушать.

Все трое представляли заметную, достойную внимания группу, объединенную очевидным фамильным сходством: высокий лоб, прямой нос, короткая верхняя губа, сильный и четко очерченный подбородок, одинаковые глаза, и даже цвет лица один и тот же. Седой отец выглядел массивным; лоб его пересекала морщина, углублявшаяся всякий раз, когда он говорил с особым увлечением; привычка принимать решения и управлять наделила его властной сдержанностью манер.

Рекс показался бы портретом отца в молодости, если бы можно было представить мистера Гаскойна без определенных планов и принципов, с разбитым сердцем и душевной болью, скрывать которую он умел не лучше раненого животного. Анна же являла собой миниатюрную копию Рекса: ее лицо повторяло каждое выражение лица брата, словно на двоих они делили одну душу.

– Ты знаешь причину моего страдания, отец, – начал Рекс, и мистер Гаскойн кивнул.

– К жизни в этой части мира я больше не пригоден. Не сомневаюсь, что возвращение в Кембридж бесполезно. Учиться я больше не могу. Провалю экзамены, и все затраты окажутся напрасными. Хочу получить ваше согласие начать другую жизнь, сэр.

Мистер Гаскойн кивнул уже не так уверенно, морщина на лбу заметно углубилась.

– Если вы дадите мне немного денег, то я бы отправился в одну из колоний, чтобы работать там на земле.

– Со мной вместе, папа, – добавила Анна. – Ведь Рексу потребуется женщина, чтобы вести хозяйство. Мы оба никогда не вступим в брак, и зажили бы счастливо. Конечно, уехать от вас с мамой нелегко, но вам надо воспитывать остальных детей, а мы больше хлопот не доставим.

Анна встала и подошла к отцу.