Варшавская мелодия

С пятнадцатого февраля.

Виктор. Ну и… что? Это ж не может к нам относиться.

Геля. Можно узнать – почему?

Виктор. Мы же любим друг друга.

Геля (вспылив). Ты – глупец.

Пауза.

Прости, прости меня, я не слышу сама себя.

Виктор. Убежден, отвечаю тебе головой… Это, безусловно, временная мера… Очевидно, бывают легкомысленные браки. Думаешь, я сам мало чего навидался, когда уходил на гражданку? Мы стояли в Вене… Мало ли было глупостей. Играли свадьбы, а потом – одни неприятности, слезы… (Обнимает ее.

) Не волнуйся… Прошу тебя… Не волнуйся… Ты будешь со мной.

Геля. С тобой… с тобой… Ты же ничего не изменишь!

Виктор. О, черт! Вот она – твоя трезвость. Если б ты слушалась меня, мы бы уже были женаты.

Геля. Если б не моя трезвость, ты бы попал в трудное положение.

Виктор. А сейчас мое положение легче?!

Геля. Почему же ты на меня кричишь?

Виктор. Что делать? Что делать?

Геля. Витек, единственный мой… Придумай… Придумай… что-нибудь. Ты счастливчик. Тебе все удается. Ты всегда умел хорошо придумывать.

Я умоляю тебя, придумай.

Виктор. Да, да. Я придумаю. Я придумаю…

Свет гаснет.

Вновь – свет. Улица. Геля. Появляется Виктор. Она бросается к нему. Он молча берет ее под руку, и они уходят.

Слышен слегка измененный записью голос Виктора.

Виктор. Но я тогда так ничего и не придумал. Жизнь есть жизнь, и она иногда сложнее, чем кажется. Вскоре меня перевели в Краснодар. О Геле я больше вестей не имел. Краснодар – отличный, веселый город. Вечерами все ходят по улице Красной.

Я тоже частенько по ней гулял, но друзей не заводилось долго. Потом появились и друзья. Летом мы ездили на практику в Абрау-Дюрсо. Он окружен горами и лежит на дне чаши. Ее северный склон засажен виноградниками различных сортов. Летом, когда листья окрашиваются в разные цвета, перед вами как бы возникает корона.

Часть вторая

Звучит музыка. Это та же мелодия, что в первой сцене, – мазурка Шопена.

Слегка измененный записью голос Виктора.

– Прошло десять лет, и я оказался в Варшаве.

Стояла мягкая ранняя осень. Я знал, что Варшава была разрушена, но я увидел живую Варшаву, хотя развалины попадались часто. Мало на свете городов, подобных польской столице. Стоит только в нее попасть, и ты теряешь голову, как от встречи с девушкой, когда тебе семнадцать.

Свет. Барьер в вестибюле гостиницы перед отсеком администратора. На барьере – телефон. Виктор набирает номер. Слышен мужской голос:

– Слухам.