Молитва о семье. Книга первая

В отдельной куче – оружие, не хилый такой арсенал – есть с чем Новый Год отпраздновать.

Запах сгоревшего пороха, крови, вонь страха и смерти. Неожиданно поднимает голову Анка – пулеметчица, это же невозможно, но это есть! В ее руке наган. Толкаю капитана, кричу – за Родину! За Сталина! Шутка. Если честно, сука шепнуть успел, потом тупо что-то бьет в бок, последний привет получил! Прижимаю руку к груди, сквозь пальцы кровь. Боли нет. Как задолбали эти феминистки! Накатила слабость, стоять уже не могу. Да пошли вы все на хер, но сознание все равно не потеряю.

Кто-то кого-то добивает, на этот раз окончательно и без меня. Не терять сознание! Сильно хочется спать, ну поспать же мне можно?! Уткнулся лицом в дорожную пыль, как в мамину перину. Последняя мысль, которую помню:" Господи, теперь куда?"

Психушка?

Эх, давно я себя так не чувствовал. Перед тем, как открыть глаза, потянуться, выпить с утреца чашечку кофе, заняться интимом с любимой женщиной! А запах! Свежести, дождя, хвои.

Неплохой освежитель воздуха, вечно моя что-то придумает.

Настроение мужики на миллион! А потянуться не получилось, да и вообще, я даже руку поднять не могу. Лоб покрывается холодным потом. Приходит неожиданное понимание того, что сон это, не сон, а кошмар, который переживаю наяву. Боюсь открыть глаза, сыкотно как-то. Вместе с этим врываются звуки. Общаются две тетки и более странного диалога, я еще не слышал. Кроме меня любимого, в комнате медсестричка звякает инструментами, санитарочка домывает пол.

– Вот Ольга Ивановна, домою еще одну палату и домой. Нет, сначала в церковь зайду, свечку за упокой поставлю.

– Николаевна, а Бога нет! – комсомольским и убежденным голосом авторитетно заявляет сестричка.

– Эх молодежь. Намедни, сон мне приснился. Покойный говорит – не переживай так, мне хорошо здесь, только курить хочется. А я, дура старая, говорю – Петенька, я тебе папиросы в гроб положила! – а он мне руку протягивает с пачкой – Ну ты же мне их не открыла! – Нет, схожу в церковь, поставлю свечку.

Точно в дурке – в странном месте и разговоры подобные. Недаром говорят, что те кто в этой системе работает, становятся похожими на своих пациентов. Глаза открывать страшно.

– Все страньше и страньше – как говорила незабвенная девочка Алиса, с малопонятной для меня сказки. И вообще не нравится мне это американское кино.

Пошевелиться не могу – значит персонал постарался. А хорошо зафиксированный больной в предварительных уговорах не нуждается.