Игромирье. Рождение Мастера

 – Волк усмехнулся, оглаживая усы, и продолжил. – Сегодня отдыхайте здесь, в Старом Корче. А завтра с утреца я вас всех дружно и переброшу.

Белка подняла одно ухо и усердно начала водить им, как локатором.

– Гости пожаловали. Из ваших.

Она сладко потянулась, прогибая спину и зевая во всю пасть. Лукаво посмотрела на людей и исчезла, будто и не было.

– Ну вот и в сборе все, – тепло улыбнулась кошка, подхватывая заварники и уносясь к печи. – Толстый, завари-ка ещё чайку.

А я булок свежих поставлю.

Максимус нерешительно посмотрел на хозяев Росистой Поляны, борясь с собственными чувствами и переживаниями, но всё же задал вопрос.

– Далеко вы нас? Сомневаюсь, что даже в Кошмарных Землях найдётся местечко, до которого не сможет добраться Храм.

– Не переживайте, граф Олаф, – Мертволак отвернулся к столику, наново начиная колдовство с заварниками, – Вы уйдёте куда дальше Трёхземелья. И вообще покинете Хоббитон.

А про себя добавил:

«Пора бы вернуть вас всех Теньке и Собирателю. Засиделись уж. И память заодно подчистить. Новая жизнь должна быть на самом деле новой. Тем более для тебя, Мастер Мэрлок, и твоей сестрёнки, Тиары».

* * *

Вечер провели за разговорами ни о чём. Люди, собравшись тесной семейной компанией, наслаждались дивной едой хозяев Старого Корча, читали книги и наблюдали за тем, что творится в жилище демиургов.

Старый волк, разобравшись с основными делами, уселся на печи и начал что-то лепить, превращая старые рыцарские латы в красивые радужные статуэтки.

А Зарянка устроилась в плетёном кресле у очага с корзинкой клубков и крючком. Руки её замелькали в отсветах весело горящих поленьев, накидывая петельки, и на колени начало потихоньку опускаться узорчатое полотно.

Ближе к полуночи объявились Ворона и Енот. Они хмуро взглянули на смертных и бесцеремонно заняли весь стол, водружая старенький ноут и потрёпанный синий парашютный купол.

Парочка развела довольно шумную дискуссию о близнецах мак’Гилликади, время от времени приплетая к ней то объявляющуюся невесть откуда Асеньку, то Мертволака, то Зарянку, а то всех вместе.

Мастер смотрел на это представление широко раскрытыми глазами, прекрасно понимая, что присутствует сейчас при таинстве написания истории их собственного мира.