Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

Даниил Александрович Гранин

Предметы культа

В двухтомнике Даниила Гранина представлены его произведения, объединенные темой науки, научных изысканий и нравственного поиска, смысла жизни. Во второй том «Иду на грозу» вошел культовый роман начала 60-х годов «Иду на грозу» и повесть «Зубр» об ученом-биологе И.В. Тимофееве-Ресовском, чье имя долго было под запретом.

Даниил Александрович Гранин

Иду на грозу

© Д. А. Гранин, 2017

© ООО «Издательство ACT», 2017

* * *

Даниил Гранин (1919–2017) – известный прозаик, публицист, участник Великой Отечественной войны с первых ее дней до победы – от ополченца до командира роты тяжелых танков.

Автор более тридцати романов и документальных сочинений, «Блокадной книги» (совместно с Алесем Адамовичем). Лауреат российских и международных литературных премий, в том числе премии «Большая книга», и многих правительственных наград.

В двухтомнике Даниила Гранина представлены его произведения объединенные темой науки, научных изысканий и нравственного поиска, смысла жизни.

Во второй том вошел культовый роман начала 60-х «Иду на грозу» и повесть «Зубр» об ученом-биологе Н.В. Тимофееве-Ресовском, чье имя долго было под запретом.

Самое дорогое для меня – дойти до противоречия в характере. Мне интересно добраться до непонимания человека. Если исходить из того, что человек – это тайна. Надо добраться до тайны.

    Даниил Гранин

Иду на грозу

Часть первая

Глава первая

Волшебник прилетел в Москву шестого мая в восемь часов утра.

Он первым сбежал по качающемуся трапу на бетонные плиты аэродрома. Взгляды встречающих устремлялись к нему и соскальзывали: никто не находил ничего особенного в этом стройном загорелом парне в модном ворсистом пиджаке.

Он прошел сквозь толпу, оставляя позади поцелуи, смех, цветы, неестественно громкие голоса, какие бывают в первые минуты после приземления, когда еще длится легкая глухота.

Весь его багаж составляла кожаная папка, где между бумаг бренчали мыльница и зубная щетка.

Через тридцать минут такси подвезло его к центру. Утренний людской поток втянул его, понес, крутя у дверей метро, у подземных переходов, у газетных ларьков. Москва спешила на работу, заставляя ускорить шаг.

Над сверкающей стремниной машин плыли высокие, обтянутые голубым стеклом троллейбусы, похожие на аквариумы. На перекрестках бойко торговали цветами. В зеленых бачках вскипала черемуха.