Чистый кайф

Официант мельком глянул на мою озадаченную рожу и тут же поставил свою тарелочку с деньгами на место.

– Нет, нет, забирайте, – кивнул я ему. – Что четыре?

– Четыре дня. За этот месяц ты провел дома целых четыре дня. Это рекорд.

– Слушай, тут на посадку зовут. Давай утром переговорим. Я прилечу, выспимся – и поговорим… Ну, или не поговорим. Просто забудем об этом.

– Даже когда у твоих музыкантов выходной, ты все равно сидишь на студии.

– Родная, ну вот сейчас реально некогда.

Я шел уже к выходу на посадку.

У стойки толпились маленькие пожилые китайцы в ярких панамах. На хрена им панамы, когда на дворе почти зима, – это была китайская военная тайна.

– Тебе всегда некогда. Дети и вправду скоро будут узнавать тебя только по аватарке в вацапе.

– Слушала наш разговор с Лизой?

– Нет. Она после твоего звонка пришла ко мне в спальню. Очень грустная, между прочим. Никак не могла уснуть.

– А сейчас?

– Сейчас спит.

– Ну и ты ложись. Я к утру буду.

Девушка за стойкой взяла мой посадочный, ловко оторвала корешок и пожелала счастливого пути.

В трубе к самолету плотной стеной стояли китайцы.

– Ну что, братва? – сказал я им. – Поехали заселим Россию?

Настроение хотел слегонца подправить. А то приуныл что-то.

Они заулыбались, вежливо закивали, откуда-то спереди донеслась русская речь: «Толя – красавчик!»

Слава Богу, не одни китайцы в Москву летели.

На экране телефона беззвучно засветилось: «Митя».

– Я успел, всё в поряде. Не могу сейчас говорить. Китайские шпионы кругом.

– Толян, у нас тут это… Майкла в полицию увезли.

– Да ты гонишь! За что?!

Я остановился, не дойдя метров пяти до распахнутого самолетного люка.

– Тот чувак кони двинул.

– Какой чувак? При чем здесь Майкл?!

– Чувак, который на сцену запрыгнул в самом конце. Майкл его прижал немного, пока вниз тащил, ну и тот, короче, помер.

– Блин!

– Может, инфаркт… Или еще что. Ты, в общем, лети домой – мы разберемся.

– Да какой лети!

Я развернулся и ломанул против течения к выходу.

Китайцы только успевали отскакивать.

* * *

По жизни иногда задумываешься о странных вещах. Причем в самый неподходящий момент. Я возвращался на такси из аэропорта и пытался вспомнить лицо этого заскочившего на сцену немца. Какой он был? Молодой? Старый? На фига его понесло через ограждения? Скорее, все-таки молодой. Старик на сцену не прыгнет.

Под мелькание уличных огней за окном припомнил своих покойничков – тех, кто ушел рано.