Жених и невеста

Посёлок, родившийся здесь лет пятьдесят назад у станции, начинался сразу за ней, разрастаясь коричневыми кварталами в стрекочущую степь. После засухи грязь на улицах спеклась и крошилась.

На повороте Русик перевесил спортивную сумку на левое плечо, подал Марату руку и, хмурясь то ли от солнца, то ли по своей обыкновенной унылости, потопал, тряся вихрами, через мост над железнодорожными путями. По ним, чух-чухая по направлению к городу, уже разгонялись скрипучие вагоны поезда.

Посёлок под надвигающимся зноем обезлюдел, и до самого дома Марат ни с кем не столкнулся.

Отец и мать встретили сына принятым здесь показным холодком, но было ясно, что очень рады.

– Как там в поезде, Марат? Не грязно? А полотенца дают? – не умолкала мать.

– Что у вас там за дело в конторе разбирается? Я слышал, громкое, – наседал с другой стороны отец, крякая и то и дело вытирая обеими руками бородавчатое лицо, – убийство правозащитницы. Подозревают наших. А кто заказчик, известно?

Марат намыливал руки у раковины и отвечал отрывисто.

Ему не терпелось сесть за накрытый стол, где уже, конечно, дымилась миска с хинкалом[7 - Традиционное блюдо, имеющее множество вариантов (у каждой народности – свой). Аварский хинкал – блюдо из пампушек варёного теста, кусков варёного мяса, бульона и разнообразных соусов.] из гороховой муки, ждали бульон и сметана с раздавленным чесноком.

– Ты лучше скажи, как Халилбека взяли, отец, – улыбался Марат, опускаясь на табуретку и берясь за вилку, – мне Русик в поезде ничего толком не объяснил.

– Какой Русик? Танцор балета, что ли? – встряла мать, поправляя шпильки в расползающемся пучке.

– Какого балета, мама? Что ты издеваешься?

– Никто не издевается! – резко одёрнула мать. – Так люди про него говорят. Ходит по посёлку, как жар-птица ощипанная, петух без перьев, а думает, что он лучше всех. Самомнение – страшный грех, Марат.

– Не начинай, пожалуйста. – Марат поморщился.

– Вот Халилбек тоже думал, что он сел на высокую ветку, его никто не клюнет, а прилетели коршуны и унесли.

Даже Халилбека унесли.

– Хватит, да, слушай, со своими коршунами, – вмешался отец. – Ты лучше его имя громко не произноси, мало ли.

– А я не боюсь, Асельдер! Это ты его боялся! Он твоего сына убил, а ты хвост поджал, как трусливый волк перед охотником.

– Перестань, да, слушай.

– А те ваучеры… Помнишь? Двадцать лет назад. Кто тебе не дал продать те ваучеры?

– Акции.