Фунгус

Пассажиры, все еще не решаясь нарушить молчание, опустили руки и переглянулись, будто спрашивая друг на друга, не явилась ли им нечистая сила. И, возможно, они были недалеки от истины, потому что один из возничих с высоты своих козел сказал на окситанском наречии: «Авем агут форса астре», что означало: «Нам сильно повезло». А потом добавил еще одно слово, которое знали все мужчины и женщины долины, слово страшное и точное: менайроны[3 - Фантастические существа, которые, согласно легенде, выполняют волю своего хозяина, но, вызвав их, он должен дать им задание, иначе они могут его убить.

].

VI

Тщетные усилия Майлис убедить Хик-Хика избавиться от чудовищ, которых она окрестила «фунгусами»

На следующий день после нападения на дилижансы Хик-Хик чувствовал себя смешным и жалким. Ему не удалось никого завербовать, однако это не слишком его огорчало: у этих людей недостаточно развито чувство классовой принадлежности. Но бедняга никак не мог выбросить из головы бойню в остале и гибель пурпуров.

Хик-Хик уселся на каменную скамью возле пещеры, закурил и стал наблюдать за грибами. Моросил мелкий дождик, и Кривой с двумя приятелями, застыв неподвижно, впитывали воду. А Коротыш, напротив, ни минуты не стоял на месте. Пока остальные благоговейно замерли под дождем, он вел себя как мальчишка во дворе: бегал туда-сюда в радостном возбуждении, катался по глинистой земле и забавлялся с собственными телом, словно еще не привык ко всем этим локтям и коленкам.

Пальчики ног зацеплялись за пальцы рук, Коротыш падал и путался в собственных конечностях. Сцена напоминала игру котят, которая поначалу выглядит забавно, но быстро надоедает. Хик-Хик следил за ней остекленевшим взглядом, не в силах забыть страшную смерть контрабандистов, выкинуть из головы лужи крови и плоть, разодранную в клочья. «Забудь все это, – сказал он себе, – и подумай о ней».

Так Хик-Хик и поступил: стал думать о Майлис, о ее остале, полном книг и словарей, особенно словарей, их у нее было очень много.

Он припомнил чудесные минуты, когда она умывалась горячей водой, от которой поднимался пар, сидя на траве и показывая ему свои белые руки. Он восстанавливал в голове эти приятные картины, прихлебывая винкауд и вспоминая Майлис и Альбана, и тут его осенило: «Я – революционер, почему бы мне не поделиться Властью?» Неожиданная мысль его вдохновила. Так он и поступит.