Апофеоз Судьбы

Озираясь по сторонам, он неспешно пошел в сторону дома, в котором скрылись незнакомцы. Желая быть особенно вежливым и доброжелательным, Фабиан взял с собой корзину с дикими грушами и ягоды, которые им накануне удалось собрать в придорожном лесу. Он постучал в дверь и сделал шаг назад, но никто не отвечал. Фабиан попробовал вновь, постучав громче прежнего, после чего произнес:

– Простите, мы проделали неблизкий путь. Мы прибыли сюда из Виттенберга и нам необходима помощь, – его смущала тишина, оставленная после этих слов, но он продолжал.

 – Не могли бы вы подсказать, как нам найти ближайшую церковь?

Тишина была так подозрительна, так недобра, что Фабиан, почти отшатнувшись, зашагал обратно в сторону своих товарищей:

– Поезжай прямо, Мануэл, – сказал он кратко, и извозчик немедля ударил хлыстом, погнав повозку на подъем, обнажающий окраины города.

Дома вокруг были ветхими. Складывалось ощущение, что скоро здесь все рухнет. И запах над городом нависал соответствующий: сырой и затхлый, похожий на грибной.

Всюду отдавало стариной, сыростью и глубокой древностью. Жителей не было видно: они словно попрятались, как те странные люди, что попались навстречу при въезде. Оставалось только осторожно продвигаться вперед.

Рассматривая убогий городишко, Фабиан, благоговея и тоскуя, вспоминал о сестре, которою ему пришлось оставить на долгие дни, месяцы, а быть может, годы. Он видел ее с цветочным венком в густых волосах, опускающихся на глаза, но не способных скрыть их легкий блеск.

Она была наделена особой нежностью и красой, даже несмотря на черты лица, лишенные тонкости, несмотря на загорелый нос и большие скулы, уходящие в маленький подбородок. Лицо ее было усеяно веснушками так, словно их подрисовали только там, где они необходимы. Каждый строгий штрих в ее лице был очерчен самой повседневностью со всей ее избитостью и изъянами, делающими простое прекрасным.

– Лучиана молится за нас. Уверен, ее молитвы особенно любимы нашим Господом, – произнес Фабиан, надламывая кусок высохшей ветки.

– Любая молитва особенна, – сказал Эдвин, – если веришь в ее силу.

– Речь не о том.

– Прости, что перебил.

– Сестра знала, на что я иду. Она знает даже больше твоего, но все же любит меня, как никогда прежде. И я знаю силу ее молитв. Несколько раз я был свидетелем, как на ее молитвы приходил немедленный ответ. Однажды наши соседи что-то не поделили, начался большой скандал, в ход пошли кулаки, а потом ножи.