Зиккурат. Логово Хохи

Более того, мы радуемся и в нынешних испытаниях наших, зная, что в них развивается стойкость, в стойкости – зрелый характер, что и вселяет в нас надежду, надежду, которая никогда никого не разочарует, потому что Свою любовь Бог излил в сердца наши Духом Святым, данным нам.

И когда мы были бессильны помочь самим себе, Христос в назначенный час умер за людей, отвернувшихся от Бога.

Едва ли пожертвует кто жизнью своей даже за праведника (впрочем, кто-то, быть может, решится умереть за хорошего человека).

А Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками.

Так Бог явил Свою любовь к нам.

Теперь же, когда мы оправданы кровью Христа, тем более и спасены Им будем от гнева Божьего.

Ведь если ещё в те времена, когда мы были врагами Бога, нас примирила с Ним смерть Сына Его, то ныне, примиренные, мы, конечно, спасёмся жизнью Христа.

И не только это, мы и ликуем, доверившись Богу, с Которым нас теперь уже примирил Господь наш Иисус Христос.

Смерть через Адама – жизнь через Христа» …

Буквы начали расплываться и исчезать в нарождающемся золотом свечении.

Не прошло и нескольких секунд, как древнюю книгу окутал ореол божественного проведения, высвобождая из мистических глубин писания великого духа.

Свет померк. Ветер перестал играть с шевелюрой. А на мир вокруг спустилась ночь.

Васич помотал головой, отгоняя наваждение. Захлопнув фолиант, он с трудом поднялся и пошёл назад в общежитие. Голова его была пустой. А походка – шаткой.

«Ещё увидимся, Василий», – прошелестела первая весенняя листва в ветвях редких берёзок.

И всё затихло.

***

Он вытер руки и выкинул насквозь пропитанную машинным маслом тряпку в урну.

Сегодня пришлось подзадержаться в гараже. Плёвое, казалось бы, дело на пять минут за чаем переросло в совершенно извращённый акт полового сношения длиной чуть больше семи часов.

– Чёрт меня дёрнул проверить электрику, – буркнул себе под нос Рома, окидывая взглядом полностью раскатанный чоппер. – Ну его лесом. Завтра соберу.

В дальнем углу гаража что-то брякнуло.

Студент коротко выругался, поминая крепким словцом вездесущих грызунов, и пошёл переодеваться. Шум не прекратился. К позвякиванию чего-то металлического присовокупились звуки шевеления, перетаскивания чего-то тяжёлого и… смеха. Ромич остановился и прислушался. Нет, не показалось. Это был не писк крыс, а именно смех. Тонкий и отрывистый, будто лай с подвыванием. На множество писклявых детских голосков.

Холодный пот потоками потёк по спине.