Зиккурат. Логово Хохи

 – Воин встал и вновь направился к дальнему концу вынужденного убежища. – И кровь подбери. Не хватало ещё пупсов ораву получить с тыла.

Жуткое тошнотворное чавканье было ему ответом. И всасывающий вдох, слишком уж сладостный. Генерала впервые в новой жизни чуть не вывернуло.

– Готово. – Нарочито весёлый и довольный голос Марины одновременно и бесил и раздражал. – Что дальше?

– Есть хочешь? – Судорожный кивок и нетерпеливое сглатывание в ответ. – Сейчас наешься.

Кованный берец врезался в стену, сотрясая Сумеречный Экспресс до самых вершин.

Грянул выстрел, выхватывая из тьмы беснующийся лес щупалец. Воздух разрезали серебристые клинки. Серая фигура Генерала смазалась в призрачную тень. Воин вошёл в боевой транс, полностью отдавшись инстинктам, и ринулся в гущу врага. А следом в коридор выплыла полупрозрачная фигурка девушки-медузы. Длинные жгутики волос взметнули снопы искр, притягивая к себе невесомые пушинки душ охотников.

– Вкусняшки… Ещё… – довольно прошипела выпавшая, – ко мне.

Все ко мне.

К сводам вагона сорвались вопли ужаса бывших охотников, попавших в западню. А где-то далеко вздрогнули стены сумрачной пирамиды приводя в ужас безмятежных жителей таинственного Зиккурата.

Интерлюдия 4. Белые кости

Маленький переходный шлюз между вагонами грустно бренчал сломанной дверью, подвывая врывающимся извне ветром в такт перестуку колёс.

Черный гусёнок нежно обнял зелёный воздушный шарик и свернулся клубочком в обшарпанном уголке. Сорене было холодно и страшно.

Вся жизнь бывшего Правителя Грани пошла под откос. В очередной раз. Мир вокруг погрузился в кромешную тьму. И просвета, увы, не наблюдалось.

– Нельзя хандрить, – лебедь встопорщил перья и злобно заозирался. – Это не конец. Всё не может так закончится. Правда, Мамочка?

Очередной порыв ветра прорвался через узкую щель сцепки, закручиваясь воронкой в центре клапана. В сердце стихии разгорелась серебристая искорка, озаряя мистическим светом замызганный переходник.

Гусёнок завороженно вгляделся в огонёк, не в силах отвести взор. Грустные мысли ушли, оставляя после себя лишь покой и умиротворение.

Пучок молний вырвался из смерчика, чтобы сплестись в мистический мост между сердцем урагана и воздушным шариком Сорены. В тот же миг, пространство внутри тесного закутка резко раздалось в стороны, открывая бывшему Владыке новый мир.

Шарик сплёлся в единое целое со смерчем, вырастая в исполинскую черную башню.