Синдром изоляции. Роман-судьба

А младший – гений!

Ежевечерняя серия вопросов про Карабаса-Барабаса (нет, он не кусается), про то, что сказал Шершуля любимому Лунтику. Баста, отбой! Ты – самый сильный, умный, у тебя все получится. Гришка, попробуй мне только алгебру не пересдать! Все, спать, будете орать – поубиваю.

На подушке валялся томик работ известного нам Джеффри Лича. Во втором часу ночи можно читать хоть про Курочку Рябу – все одно: бессмысленные глаза и неживая голова падает на страницы.

Олег в командировке. Слава Богу.

Не хватало еще этим заняться.

Она зажмурилась и потрясла головой, озираясь во тьме семантики и прагматики языкового знака.

Гришке скоро поступать. К тому времени авторитет к. ф. н., доц. Барской Г. М. должен взлететь прямиком до ректорской двери. И Гришка тоже обязательно взлетит. Сразу же после окончания универа.

Чтобы никогда. Ни при каких обстоятельствах. Чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах его брат не попал в ПНИ[3 - Психоневрологический интернат.].

* * *

Анна Павловна пришла на работу в кожаном удлиненном жилете, напоминающем фартук мясника.

Это был один из ее счастливых нарядов, кафедральные дамы обменивались взглядами. То ли медаль на образовательной выставке получила, то ли монографию за границей напечатала – главное, дамы, что-то хорошее происходит, значит живем спокойно недели две.

Барская вошла в захламленный кабинет и заперлась на ключ под одобрительным взглядом Орловой. Сегодня – день особенный, пусть никто не тревожит. Галя увидела на полу большую дизайнерскую сумку, похожую на те, что любили челноки в девяностых.

Анна-Пална привычек не меняла: швыряла сумки на пол, дешевые или неприлично дорогие, как, например, эта – коллективный подарок на Новый год. Со своей потертой сумкой Галя забывала расстаться даже на трибуне. На фотографиях она смотрелась, как измученная инстанциями советская тетка: сведенные брови, морщина на лбу, торба с документами прижата к груди.

Завкафедрой вытащила из холодильника одинокую бутылку водки.

– Полейте мне на руки, – бросила она. Сейчас, особенно сейчас, нельзя заболеть. Бывало, Анна-Пална приходила на работу с температурой под сорок. Покажешь слабину – скинут или сожрут. Наружная дезинфекция, упаси Господь, не внутренняя, не повредит. Ну-у-с, начнем…

Обе заговорщицы расположились напротив друг друга – впервые Галине Михайловне позволили сесть на стул покойной предшественницы Орловой, первой и главной заведующей кафедрой.