Бабочка на булавочке, или Блинчик с начинкой. Любовно-иронический роман

 – Ты же дочь учительницы! Что скажут люди?! Интеллигентные дети не должны знать таких слов!

– Мамуля, тебя используют на полную катушку! Ты для них – лампа, на которую летит полно мошкары! – говорила я, надеясь на мамино здравомыслие и не забывая о запрете на инакомыслие.

– Как можно с таким недоверием относиться к людям?! – восклицала мама, уставшая увещевать и вразумлять. – Они со всей душой, а ты к ним – с камнем за пазухой! Мне нетрудно сварить для них варенье! Это же приятно: сделать людям приятное!

Чтобы людям было еще приятнее, подписные издания из нашего книжного шкафа перекочевывали к любимым родственникам безвозвратно и безвозмездно.

Особенно усердствовали тетя Элла, тетя Белла и тетя Стелла, то и дело ахающие над предметами своего восторга, которые прилипали к их ручкам, как дивненькие, чудненькие и миленькие сувенирчики.

– Ах, какая дивненькая подписочка! Это же мой любимый Бальзак! Спасибо, Тамарочка! – суетливо укладывая Бальзака в рюкзак, приговаривала тетушка Белла.

– Ах, какая чудненькая салатничка! Обожаю чешский хрусталь! Спасибо, Тамарочка! – крепко прижимая к груди мамину любимую салатницу, подаренную благодарными учениками на 8 Марта, умилялась тетушка Элла.

– Ах, какая миленькая бижутерия! Это мне? – елейно кудахтала тетушка Стелла, примеряя у зеркала мамины янтарные бусы.

Больше часа ни чудненькую Эллу, ни дивненькую Беллу, ни миленькую Стеллу выдержать было невозможно, но по отношению к родственникам мама была наидобрейшим и наидоверчивейшим существом, способным на любые подвиги.

Все родственники вили из нее веревки. Она верила всем. И во всех видела только светлые стороны. Только…

На своей собственной территории родственники почему-то принимали нас намного прохладнее и не с таким горячим энтузиазмом, как мы их. У некоторых даже не удавалось попить чаю. С тем самым вареньем. Почему-то в гостях были мизерно-микроскопические порции (в отличие от наших), а хозяева почему-то соревновались с гостями, кто меньше съест, так вяло ковыряя вилками салатики, будто есть с аппетитом – неприлично.

– Что ж вы все сидите и сидите, ничего не едите? – кручинились хозяева. – Попробуйте селедочку!

Ну, разве что попробовать. Есть-то все равно нечего. А что есть? Тонкие до прозрачности кусочки селедки (сколько гостей, столько и кусочков) лежали на крошечных селедочницах в таком эстетическом порядке, что нарушить эту красоту было варварством.