Роддом, или Жизнь женщины. Кадры 38–47

Доцент кафедры акушерства и гинекологии». Да. Во время беременности её таки добила профессор Денисенко[10 - Елизавета Петровна Денисенко – доктор медицинских наук, профессор, заведующая одной из многочисленных кафедр акушерства и гинекологии, располагающейся на базе многопрофильной клинической больницы, где трудятся персонажи. Безрукая климактерическая клуша, пытается командовать, но никто её не принимает всерьёз. Изредка внезапно выступает как порядочный человек и просто хорошая баба – исключительно в бытовых ситуациях.

В клинике – полный профан. См. первые «сезоны» сериала, особенно «Роддом. Сериал. Кадры 1–13», кадр третий «Климакс», и «Роддом, или Поздняя беременность. Кадры 27–37», кадр двадцать девятый «Я же его люблю!».]. Вернее, прежде Панин добил профессора Денисенко, а уж та – добила Мальцеву. Ходил и ныл, что это за начмед без учёной степени, когда нынешнему поголовью белохалатного молодняка уже сразу после интернатуры дипломы Высшей аттестационной комиссии чуть не на дом приносят. Позор! Татьяна Георгиевна считала позором как раз такие «учёные степени», а не то, что она на пятом десятке не имеет на бейджике три весёлых слова. И не представляла для себя возможным писать кандидатскую диссертацию о ничего не значащей, фальшивой, подтасованной, никому не нужной ерунде! Так что текст «её» диссертации ей вручила самолично Елизавета Петровна буквально накануне малой защиты. Никакой положенной малой защиты и не было. Собрались на кафедре, чаю попили. В диссертационный совет на большую защиту явилась уже с приличным животом, даже речи не составив. Разве прочитав накануне отпечатанный и разосланный Сёмой автореферат «собственной» диссертации. Всем занимался Панин. Панин и Денисенко. Интересно, он ей деньгами отстегнул или борзыми щенками? Или это у профессора просто от страха высоты текущего полёта Панина всё само собой получилось? Даже костюмчик «защитный» Мальцевой Семён Ильич раздобывал. Банкетом, поди, Варя занималась. Или любовница его тогдашняя, терапевтическая. Мальцевой ровным слоем было всё равно. Перепутать глубокоуважаемых членов она не могла и в кромешной тьме – с иными в паре по тысяче километров шовного материала израсходовано. С ними же – и с членами совета, и с официальными оппонентами – спиртных напитков несколько кубов по жизни выпито. Даже если бы она вышла на трибуну и молча простояла там положенные кандидатской пятнадцать минут – они бы и тогда проголосовали единогласно.