Зиккурат. Преграничье

Зиккурат

Хоха… Хоха… Хоха…

… Где же ты, Хоха? Несносная и своенравная девочка… Любимая кукла Принцессы…

… Ты потерялась, Хоха?

… Как же так случилось?

Было тепло, солнечно и весело. Были счастье и смех…

… А потом пришёл туман.

Серый и унылый.

И звук уезжающей машины, как Реквием по счастливой жизни.

Ты потерялась. Любимая мамочка Принцесса оказалась не любящей.

Она бросила тебя, Хоха. И теперь вокруг лишь туман и уныние.

… Ничего, Хоха. Ты найдёшься. И найдёшь всех, кто потерялся вместе с тобой.

… Больше никто не потеряется…

… Никогда…

***

– Мамочка, а мы теперь будем тут жить? – Плюшевый медвежонок в кепке машиниста смотрел на унылую долину, что раскинулась далеко внизу. – Нас ведь никто не найдёт?

Полотняная куколка в кофейного цвета сарафанчике с молочным передничком в рюшах любовно окинула сбившиеся в кучку испуганные игрушки и тепло улыбнулась.

– Да, детки, – тихонько сказала она. – Эта долина станет теперь нашим домом.

Пластиковый паровозик поёрзал колёсами и неуверенно тронулся вниз.

– Шеол, солнышко, давай сюда пирамидку. – От поезда отделилась маленькая марионетка, любовно сжимающая пластиковую пирамиду на семь колечек, и нетвёрдой походкой заковыляла к центру долины, постоянно цепляясь нитями за корни и траву. – Спасибо, моя хорошая. Ставь её вот тут.

Синяя кошечка в шутовском колпачке поставила игрушку в небольшую ямку и шатаясь отошла в сторону.

Хохотушка же развела руки в стороны и начала петь.

Язык был странным и пугающим.

Он обволок пластиковые колечки и застыл, чтобы буквально через пару мгновений, повинуясь ускоряющемуся ритму песни, унестись ввысь, обрисовывая нечто гротескное и непостижимое.

Потеряшки наблюдали за происходящим затаив дыхание. Все как один боялись моргнуть, не то, чтобы шелохнуться.

Постепенно звуки песни начали затихать. Туман успокаивался и редел, открывая взорам найдёнышей поистине неописуемую картину.

Перед ними стояла величественная семигранная пирамида, каждая грань которой открывала проход в иные миры.

– Канис, – позвала Мамочка рыжего лиса. – Я наделяю тебя крыльями и даром Творения. Будь же теперь Князем Поднебесного Леса. Являй всем страждущим и потерянным Силу Зиккурата.

За плечами лисёнка вспыхнула пламенная пелена. Он сцапал плетёное лукошко и растаял вдали рыжим росчерком.

– Сорена, – обратилась она к чёрному лебедю.