Мой год с Сэлинджером

Тут в дверь постучали, повернулась ручка – Ли опять не заперла дверь, – и вошел высокий красивый мужчина азиатской внешности. Черные волосы красиво завивались у ушей, на них сверкали белые снежинки, еще не успевшие растаять. Одет он был слишком легко, не по погоде, в хлопковую армейскую куртку. Мы уже встречались однажды накоротке, и я знала, что это друг Ли по Антиохскому университету; теперь он учился в Принстоне в аспирантуре. На пороге мужчина остановился, заглянул на кухню, затем в комнату Ли, где я застыла, словно проглотив язык.

– Где она? – спросил он.

– Тут, – ответила я, – у нее кровь идет.

– Ли! – воскликнул мужчина, скорее раздраженно, чем встревоженно, и прошел мимо меня в ее комнату. – Ты что наде… – Но не успел он подойти к окну, как его взгляд упал на секретер, и я увидела, куда он смотрит – на янтарный пузырек. «Не может быть, это не мое лекарство, она не могла его взять», – подумала я, а мужчина схватил пузырек. – Викодин? – устало произнес он. – Где ты его раздобыла?

Ли взглянула на меня и улыбнулась:

– У Джоанны.

Она мне дала… – Она улыбнулась еще шире: – Спасибо, Джоанна. Ты такая добрая. – Улыбка превратилась в гримасу. – А вот Дон – настоящий говнюк. Бросай его. Ты для него слишком красивая.

Друг Ли, которого, как я вспомнила, звали Панкадж[11 - C ударением на последний слог.], встряхнул пузырек, открыл его, высыпал таблетки на ладонь и пересчитал.

– Сколько ты приняла? – спросил он.

Ли показала три кровавых пальца.

– Три? Три?

Ли кивнула.

Панкадж посмотрел на меня:

– А сколько всего было таблеток?

Я точно не знала.

– Может, десять? – предположила я. – Я приняла одну. Сегодня утром. У меня травма колена. Я не… – Тут я замолчала, не зная, стоит ли объяснять, что я Ли таблеток не давала.

– Зачем она их приняла? – Панкадж пересчитывал таблетки и как-то странно смотрел на меня.

– Мне от них было плохо, – призналась я. – Даже стошнило. Только и могла, что спать. Даже читать не могла. И снились кошмары.

– А мне было весело, – сказала Ли.

Ее друг покачал красивой головой и вздохнул:

– Скажи спасибо, что она их не продала. – И он повернулся к Ли: – Ладно, поехали в больницу.

Когда они вернулись – Ли с перевязанной белоснежными бинтами рукой, – и сели на кухне пить холодное пиво, Панкадж объяснил, что Ли позвонила ему, голос у нее по телефону был очень странный, и он понял – что-то не так. Одолжил машину и приехал в Бруклин из Принстона, несмотря на снегопад.