Сердце джаза

– Что ты там увидел?

– М-м-м?

– Что за царство небесное? Ты остановился на том, что за железными воротами ты увидел царство небесное, а потом замолчал.

– Я задумался.

– Так что же там было?

– Там был оркестр. Но никто пока не пришел, за исключением меня и Аниты.

– Я так и поняла, что это Анита.

Альвар широко улыбается. Его глаза кажутся мечтательными, как у ангела.

– Кто же еще это мог быть?

– И как выглядело это царство небесное?

– Тромбон. Контрабас. Пианино и несколько стульев в красивом, тесном и довольно прохладном подвальном помещении.

Стеффи представляет все совсем иначе: она видит перед собой музыкальный класс, как в школе. Только там вовсе не холодно, даже если это не соответствует действительности.

Музыка стихает, и Стеффи снова подходит к граммофону, чтобы поставить «Счастье» на повтор.

– Там был Повел Рамель?

Альвар переводит на нее взгляд.

– На Осогатан? Нет, не там. Он был уже довольно знаменит, так что это был не тот оркестр.

– Но ты вроде говорил, что Анита была там, где Повел записывал музыку?

– Да, но это было позже.

– А ты видел его?

Альвар встает с клетчатого кресла.

– Да, Повела Рамеля собственной персоной, – говорит он. – Но это тоже было позже. Теперь слушай.

Альвар осторожно снимает граммофонную иглу с пластинки. В комнате повисает тишина, «Счастье» умолкает. Он поднимает пластинку за внешние края и кладет в конверт, затем ставит новую.

Сначала слышны только потрескивания.

Затем вступают духовые инструменты. Палец Альвара начинает постукивать по столу, его худощавое тело раскачивается. Кларнет ускоряется и выдает звуки, подобные выстрелам.

Стеффи закрывает глаза. Она представляет, что сидит рядом с семнадцатилетним Альваром и слушает обалденную игру на кларнете по радио. В Европе бушует война, а машины в Стокгольме ездят на смешанном газу.

– Оркестр Гёста Тёрнера, – говорит Альвар, и Стеффи открывает глаза. – А вот теперь слушай!

От соло музыка переходит в аранжированный джаз.

Затем начинается соло другого инструмента.

– Это похоже на общество, – говорит Стеффи.

– Правда?

– Да, если подумать. Мы делаем что-то вместе, вместе играем или вместе работаем на какой-то работе, но это все не имеет значения, если у нас нет своей независимой линии, своего соло, которое делает нас особенными.

Альвар улыбается, почти смеется.

– Ты бы понравилась Аните.