Лестница Ангела

Немец с усмешкой смотрел на него, не выпуская волос партизана. Бесполезно.

– Нет… он не сдастся, – прошептала Лиза. – Скажи, что не сдастся.

Сизиф, приходивший в этот эпизод сотни раз и знавший его наизусть, промолчал. Только поднял бровь и отвернулся. Здесь, на стене чьей-то хаты, которую заняли немцы, висела иконка. Висела криво. Сизиф стал разглядывать ее.

Безликий человек в черном подошел к Василию и наклонился к самому уху:

– Тебя все равно будут проклинать как дезертира. Всегда. А она и не вспомнит о тебе, когда муж вернется назад.

И будет любить его, как ты мечтал, чтобы тебя любила.

Немец велел солдатам выпотрошить замусоленную сумку Василия. Убогость содержимого удивила даже их. Но вот на пол упала маленькая куколка с глазами-пуговками, стежками носа и рта.

Молоденькие фрицы не заметили эту как будто ничего не стоящую мелочь. Василий же смотрел на нее внимательно.

«На удачу» – вспомнилось ему.

Немец перехватил взгляд пленника и заметил лежавшую, раскинув тряпочные руки, куколку.

Он поднял ее двумя пальцами, как мальчишка берет пойманную бабочку за крыло, и принялся брезгливо и без интереса рассматривать свою добычу.

– Что это?

Василий молчал.

Безликий человек в черном снова наклонился к его уху и зашептал. Удивительно, как этот шепот подстраивался под жертву: под ее манеру говорить и манеру думать. Его невозможно было отличить от собственных черных мыслей.

– Чертова баба. Унизила тебя. А ты что? Помрешь тут за нее? Чтобы она и дальше с муженьком своим кувыркалась.

– Нет, он не сдастся, – тихо проговорила Лиза. – Я не верю. Он же типа… любит ее, да?

Лиза с надеждой посмотрела на Сизифа.

Тот, как всегда, не ответил.

– Эй ты, слышишь? Отвали от него! – крикнула Лиза Безликому, но тот не реагировал.

Офицер грубо схватил Василия за подбородок:

– Значит, семиа приютить? – он приблизил свое лицо к потному, перемазанному чужой кровью лицу партизана. – Мы тебия, свиния, своим делать. Будешь цар и Бог в своей деревне.

Любая твоя быть. Нам нужны верны люди. Мы ценить верны люди. Мы – это порядок, уважениэ и власть.

Пока немец говорил, Василий смотрел ему в глаза, но потом отвел взгляд в сторону.

Он все еще сопротивлялся, но немец уже почувствовал, что в этом грязном партизане, при всей его силе, было и что-то гнилое, что делало его интересной пешкой для игры. Немец знал, как ломают дух народа начавшие служить врагу давние знакомые, соседи, родные. Он видел это много раз.