Лестница Ангела

Лиза проводила его ненавидящим взглядом:

– И мне надо стать такой же сволочью? – спросила она Сизифа.

– Тебе придется, – неожиданно тихо проговорил тот и добавил: – Как пришлось и мне.

Ничего не ответив, Лиза побежала прочь.

Сизиф задержался.

Сколько раз он видел эту сцену?

Множество.

Сизиф обернулся на Лизу и несколько мгновений глядел в ее удаляющуюся спину. Потом подошел к телу Анны, сел на корточки и вгляделся в ее лицо. Поднял голову и посмотрел на Василия. С того же места, откуда минуту назад Анна кричала свои последние, тонущие в ненависти слова.

Василий стоял, пошатываясь. Еще молодой, отмытый от крови, пьяный. Мутные синие глаза, не мигая, смотрели на лежащую в снегу Анну.

Один из немцев толкнул его, показывая, что пора уходить. Василий качнулся и, хромая, поплелся за своими новыми хозяевами.

Глава 15

Прямо сейчас

– Не рано ли было давать ей такие кейсы? – спрашивает Начальник в Белом.

Он раскрывает папку с делом Лизы и раскладывает ее фотографии перед собой.

Верхнее фото оказывается совсем близко к Сизифу. Лиза смотрит оттуда верх тормашками.

– Мы знаем, сколько уходит психологического времени на то, чтобы расширить сознание.

Сизиф отодвигает от себя снимок Лизы. Там она смеется. Жизнерадостная, открытая.

– Требовалось сломать ее уверенность в том, что она хоть что-то понимает в этом мире, – отвечает Сизиф. – Тот момент был точкой невозврата: либо так, либо обратно на землю. Ждать дольше было бессмысленно.

За три месяца и 10 дней до конца

Лиза сидела, обняв колени.

Знакомая кровать, знакомая крохотная комнатка; знакомые подтеки под потолком.

Она и забыла, какой здесь всегда царил беспорядок. Раньше ее никогда это не волновало.

Она сидела на кровати, которая еще совсем недавно ей и принадлежала.

Рабочие выносили из квартирки мебель.

Угол тумбочки выскользнул из потных пальцев грузчика. Тумбочка упала, нараспашку раскрыв пасть.

Выпали на пол какие-то безделушки и стопка фотографий, которые Лиза не выкинула при прошлом переезде. Тумбочка ударила рабочего по стопе. Тот начал чертыхаться, прыгая на здоровой ноге, а ушибленную крепко сжал обеими ладонями.

Второй рабочий поставил торшер и, отряхнув руки, присел возле тумбочки. Чавкая жвачкой, он стал с интересом разглядывать вещи Лизы, видимо, в надежде найти что-нибудь ценное, что можно было бы незаметно положить в карман.