Сонджу

Но следующим утром она увидела за окном выпавший за ночь снег: яркое солнце сверкало на ровном белом покрывале, никем ещё не потревоженном. Глаза отдыхали. Ни единый звук не нарушал тишину. Сонджу забыла о кошмаре. Забыла о трёх последних месяцах, когда из-за забот и хлопот некогда было вздохнуть. Она всё смотрела на белый пейзаж перед глазами и вдыхала прохладный чистый воздух.

Вероятно, это и было счастье.

На следующей неделе муж удивил её журналом Life, которому было всего два месяца: букинистические магазины получали эти журналы напрямую от американцев в Сеуле.

Она как раз радовалась такому продуманному подарку, когда в комнату вошла Вторая Сестра, уронив перед ней корзину с одеждой для починки – одежда при этом подпрыгнула. Вторая Сестра тяжело опустилась на подушку.

– Я обречена здесь состариться.

Сонджу взяла из корзины пару штанов и вдела иголку в нитку.

– С чего ты взяла?

– Муж отклонил предложение переехать в Сеул по работе. Снова, – Вторая Сестра скривила губы.

 – Он хочет остаться поближе к родителям – ну, ты знаешь, долг первого сына и всё такое прочее.

Она взяла носок и яростно швырнула его обратно в корзину.

– Я устала жить с его родителями! Первая Сестра ушла. Ты тоже скоро уедешь. А я останусь здесь со свекровью в одиночестве.

Сонджу подумала: вероятно, ей стоит остаться. Но когда её муж получит работу в Пусане, она собиралась присоединиться к нему и помогать ему с карьерой. Она не предложила остаться, чувствуя себя законченной эгоисткой.

Они сосредоточились на шитье на две минуты, может, на пять. Чинвон пела O Sole Mio где-то поблизости. Сонджу сказала:

– Мне нравится эта песня.

Вторая Сестра ничего не ответила. Они продолжили шить в тишине. Сонджу чувствовала себя виноватой, но её муж тоже в ней нуждался. Когда с шитьём было закончено, Вторая Сестра взяла корзину и молча вышла из комнаты.

Ещё несколько дней они почти не разговаривали: Сонджу боялась, что расстроила Вторую Сестру, не предложив остаться хотя бы до её родов.

Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы переехать в Пусан к февралю вместе с мужем. Иногда её посещали тревожные мысли. Прошло уже девять месяцев, а беременность всё так и не наступала.

Первые выборы. Май 1948 года

Каждое утро из комнаты свекрови раздавался звон молитвенного колокольчика и запах благовоний. Сонджу всё больше размышляла о своей бесплодной тёте.